Взлетай и падай полностью

Айзек аплодирует, подняв ладони над головой, гитара болтается сбоку на ремне. Все десять тысяч зрителей поднимают руки и присоединяются к его хлопкам. Картер тоже, а ведь он прекрасно знал, что произойдет сегодня вечером.

Как только затихает последний аккорд, публика просто сходит с ума. В груди у меня танцуют миллионы бабочек. Я никогда не забуду мелодию их порхающих крыльев.

– Кто за то, чтобы автор вышел на сцену?

Айзек подзывает Картера, но тот всячески отнекивается. Ему хоть и нравится быть в центре внимания, но сейчас совсем другое дело. Тысячи людей ждут его выхода на сцену, узнав его душу в тексте песни.

– Ну, давай же, старик. Ты видел, как народ отжигал? Благодаря тебе, бро. Это твоя минута славы.

Айзек стоит посреди сцены в светло-голубом свете софитов, который наполняет зал мистической атмосферой. Картер нехотя отталкивается от стальной балки, а ударник встречает его быстрой барабанной дробью. Когда мой парень появляется рядом с Айзеком в свете прожектора, толпа снова ликует.

Как и мое сердце.

– Этот тип просто чума, народ. Я вам говорю… Он не только эту песню написал, но и целую книгу про нас.

В следующую секунду менеджер группы кидает один экземпляр Айзеку. Он без труда перехватывает его в воздухе.

– Книга про нас, прикиньте? Эта штука продается уже несколько недель. И все равно это полное безумие – держать ее в руках. Эти аплодисменты тебе, чувак!

Он прижимает книгу к груди Картера, а свободной рукой взъерошивает его шевелюру. Зал разражается овациями и радостными возгласами.

– Кому книжку?

Айзек прикладывает руку к уху, а другой протягивает микрофон к фанатам. Все ликуют.

– Осчастливь кого-нибудь, старик.

Айзек похлопывает Картера по плечу, который разглядывает книгу так, будто никогда ее не видел.

– Ладно… Хорошо, бро. Но перед этим я хотел бы кое-что сказать.

Через микрофон его томный голос завораживает еще сильнее.

– Никуда не торопись…

Айзек подмигивает нам с Хейзел, а затем оставляет Картера одного в центре внимания, хватает бутылку воды, опустошает ее и присоединяется к товарищам по группе. Картер нервно вертит микрофон в руках, но только подносит его ко рту, как мгновенно превращается в настоящего профи. Как будто он уже десятки раз выходил на большую сцену.

– Прежде всего я хочу поблагодарить группу за этот потрясающий вечер. Я побывал на сотнях концертов в родном городе, но этот превзошел все!

Толпа снова сходит с ума и радостно кричит.

– Хочу сказать пару слов о песне, которую я написал. Она называется September Sky, потому что в этом году в сентябре я впервые разглядел то, что было перед глазами все это время. Я был в Лондоне с группой, мы подписывали кучу книг и все такое. Как-то ночью я сидел на кровати, смотрел на улицу и рассматривал небо. Предупреждаю, сейчас будет кринж, – обращается он к публике.

По рядам прокатывается тихий смешок.

– Была сентябрьская ночь. На улице было холодно, потому что, будем честными, погода в Лондоне – редкостное дерьмо. В общем, я слушал, как дождь тарабанит по стеклу. Мне было одиноко, я злился и был подавлен, потому что не смог защитить единственного человека, которого всегда хотел защищать. Потому что этот человек, заменивший мне весь мир, был не со мной, и я смотрел на это мрачное небо и понимал, что оно такое унылое совсем не из-за дождя. Не из-за туч или спрятавшихся звезд, а потому, что та самая девушка была не со мной. Когда рядом правильные люди, любое небо становится прекрасным. Безоблачное голубое небо. Пасмурное. Грозовое. Всякое. И я написал песню для этого человека. Это моя лучшая подруга, сколько я себя помню, и, народ, я не преувеличиваю, это самая прекрасная девчонка в мире.

Я держу руки на сердце, чувствую мощные удары на кончиках пальцев и просто реву. Гляжу на этого удивительного мужчину, который повернулся в мою сторону и улыбается мне уголками губ.

– Мы были друзьями. Лучшими. Родственными душами. Но я всегда знал, что между нами было нечто большее, а мы себе в этом не признавались. Помню, мы постоянно говорили о свадьбе. Будь я достаточно хорош для тебя, я бы женился на тебе, Скай-Скай. Я, наверное, говорил ей это раз тысячу, в основном на дни рождения.

Все вокруг меркнет. Лампы, от которых его волосы сияют золотом. Дым, пляшущий у его ног. Хейзел, прыгающая рядом, как безумный кролик.

– Она убеждала меня, что я достойный кандидат. И даже лучше. Но она всегда была холодной как лед. Точнее, неприступной. Что ты там всегда говорила, Скай? Какие у тебя условия?

Он кивает мне, и я так широко улыбаюсь, что уголки губ чуть ли не рвутся.

– Книга, – кричу я в ответ.

– Точно. Она постоянно твердила, что не выйдет за меня замуж, пока я не напишу книгу и не обзаведусь стальным прессом. – Он приподнимает брови и прикусывает нижнюю губу. Боже, какой же он нереальный красавчик.

– Давайте-ка сверим часы…