Имя художника Александра Тиунова и Мила, и Леля, конечно, хорошо помнили с детства. Это был известный художник-соцреалист, лауреат Сталинской, а потом и Государственной премии. Умер где-то в начале шестидесятых. В детстве и юности они часто видели его репродукции в журналах: «Товарищ Сталин принимает парад», «Семен Буденный с пионерами», «Агроном на колхозном поле», «Новая квартира».
– Реставратор – его правнук? – с удивлением переспросила Мила.
– Да. Сам-то он, конечно, прадеда не помнил, не застал уже. Сашина мать была внучкой знаменитого художника. Сашино детство проходило на даче на Николиной горе – ее когда-то прадеду дали от Союза художников. И назвали Сашу, кстати, в честь знаменитого прадеда.
– Так-так, – сказала Леля, – а он значит, по стопам прадеда и пошел? Почему он выбрал профессию реставратора?
– У них в семье все интересовались живописью, имели к ней отношение. Саша очень интересно рассказывал про свое детство, про семью. Дед его по матери (это сын художника) был искусствоведом, а мать – художником-графиком. Она, кстати, за реставратора замуж вышла. У Саши отец реставратор, довольно известный – Леонид Красухин. Родители его были всегда вполне прогрессивные. Дети «оттепели». У них в семье считается, что талант прадеда был загублен необходимостью писать советский официоз.
– А кто ж его заставлял?! – усмехнулась Леля. – Мог не писать официоз, не все писали!
– Ну, не у каждого же получится противостоять… – возразил Костя. – Тем более этот прадед, кажется, искренне верил в советскую власть. Он был из крестьян. Кстати, отсюда, из Талашкина! Он первоначальное образование в тенишевской школе получил! Потом, после революции, в Москву поехал учиться. Отсюда и Сашин интерес к храму.
– Как интересно! – воскликнула Леля.
– Что это вам интересно, Елена Семеновна? – рядом с их столиком стоял Потапов.
– Присаживайтесь, Порфирий Петрович! Кофе с нами не выпьете? – обратилась к нему Мила.
– Спасибо. Только пил. Но в такой приятной компании выпью еще чашечку.
Леля повернула голову. Анисина и Демина уже не было в кафе.
– Друзья ваши ушли?
– Ушли. А я вот знакомых хороших увидел… – продолжал Потапов. И не без ехидцы добавил: – Поедете сегодня в Смоленск, Елена Семеновна, или решили здесь отдохнуть?
– У меня отпуск. Я к Миле на недельку приехала, – ответила та, потаповской иронии как бы не замечая.
– Извините, у вас, видно, занимательный разговор был, а я прервал, – вернулся к теме Потапов.
– Действительно занимательный. Костя вот говорит, что у убитого были талашкинские корни, – пояснила Леля. – А вы что, тоже решили здесь отдохнуть?
– Меня Анисин на недельку пригласил, рыбку половить. – Потапов опять усмехнулся. – Кстати, про талашкинские корни потерпевшего он мне тоже рассказал. Тут в поселке это всем известно: реставратор третий год ездит сюда. Прадед его, известный советский художник, из тенишевских школьников был. Тем более за день до смерти интервью потерпевшего было опубликовано в «Рабочем пути». И он там о знаменитом прадеде сам рассказывает.
Глаза у Шварц загорелись.
– Обязательно почитаю! Мила, где в Талашкине «Рабочий путь» можно купить?
– У меня есть газета с интервью. Мне журналист, который интервью брал, подарил, – вставил Костя, а Мила не успела ответить. – Я вам дам почитать.
