Он поднес руки к лицу и присмотрелся к ним. Затем коснулся куска проволоки, высовывающейся из пальца левой руки.
– Посмотри теперь на мои веревочки. Ты ведь думал, что дергаешь за них. А они въелись глубоко в тебя, мелкий божок. Очень глубоко.
Неистовый рев раздался в голове Джека. Он мог лишь наблюдать, с трудом осознавая происходящее перед ним, но не более того. Разум лихорадило, самые глубинные структуры бились в судорогах – паяц собирал ресурсы, чтобы взломать бога. Форстер ощущал, что самое его «я» отчаянно борется с подступающим хаосом. Если бы Джек не превратился в цифровую копию себя, то уже безнадежно потерял бы рассудок. Интересно, сумеют ли паяц и его хозяин пережить смерть Гарри?
– Ты не сможешь повредить мне, мелочь. – Девлин нервно рассмеялся.
Фист щелкнул пальцами. Из его тела выстрелил пучок колючей проволоки, завис на мгновение в воздухе, затем обвился вокруг Гарри, прижав его руки к бокам, сдавив ноги, прожигая одежду, оставляя синие шрамы там, где шипы коснулись кожи.
Гарри взвыл. Проволока залезла в его рот, проникла в глотку, превратив крик в булькающий хрип. Фист снова щелкнул пальцами. Новые пучки выстрелили в Гарри, чертя иероглифы боли на его коже, пронзая ее и проникая вглубь.
– ТОТАЛЬНОСТЬ, ГОТОВЫ? – заорал Фист.
– Да, – отозвалась «снежинка». – Наш корабль уже прибыл в указанную вами точку. Отряд наших оперативников уже преодолел физическую защиту и готов вернуть контроль над украденными серверами, где функционирует разум Гарри Девлина. Они используют его связь с ядром систем Королевства, чтобы проследовать сюда.
– НЕ-Е-ЕТ!!! – завыл Гарри.
Проволока заткнула ему глотку. Он скорчился и рухнул на пол. Фист опустился рядом, наклонился, коснулся лба. Немного дыма, вонь горелой плоти – и на лбу Девлина возник черный выжженный отпечаток деревянной ладошки.
– Гарри, это ты был растяпой. Ты и не думал о том, чтобы заглянуть глубже, под маску куклы. А я – намного больше чем просто кукла.
Гарри застонал. Джек уже едва осознавал происходящее. Схватив голову врага шипастыми руками, Фист сорвал ее с плеч и торжествующе заревел. Но это последнее усилие надломило паяца. Он замерцал и пропал. Изуродованное тело Девлина исчезло вмес те с ним. В разуме Джека завертелся вихрь команд, кодов, подпрограмм. Сквозь хаос прорвался на удивление спокойный голос паяца:
«Джек, давай отдохнем. Убивая Гарри, я сломал свое оружие. Настало время перезагрузки. Все надо строить заново».
Джека одолело тяжкое забытье. Оно было не намного милосерднее смерти.
Лампы Хребта тускнели. На Дом опускался вечер. Башни растворялись в сумраке. Сотни окон прокалывали его темный покров. Их слабый бессильный свет казался жалобой на всемогущую тьму. Над головой висели «снежинки», теперь полностью интегрированные в сеть и повседневную жизнь Станции.
Отвернувшись от окна, Джек посмотрел на паяца. Тот сидел в кресле и постукивал рукой о стол. Звук был громкий, резкий, ритмичный. Фист снова был четырех футов ростом, с мелким раскрашенным личиком и маленьким раскрашенным телом. Он был во фраке, при галстуке-бабочке и с диковато выглядящим моноклем. Теперь тело паяца было полностью реальным.
– Знаешь, я все никак не привыкну, – сказал Фист. – Оно все другое. Настоящий стол, настоящий я, и стучу по-настоящему. Кто бы мог подумать, что малыш Хьюго Фист так уютно расположится в куске мяса и костей?
– Ну вот ты и настоящий мальчик.
– Джек, я не мальчик и не человек. Я повидал достаточно людей, чтобы понять: я – не один из них, я – наделенный телом искусственный интеллект. Но и ты теперь то же самое: набор программ, работающих на гелевой жиже. И бо́льшая часть твоего «я» – даже не в твоей голове теперь. Ты распределен между серверами Станции. Думаю, мы с тобой почти не отличаемся друг от друга. Ты живой, но искусственный разум, я – искусственный, но живой.
– Да уж, в последнее время все перепуталось, – кивнул Джек. – Столько новых способов быть живым. Хоть что-то хорошее вышло из наших передряг.
– Жаль, что в конце концов все обернулось именно так.
– Думаю, битва еще не окончена.
– А вот это звучит слишком похоже на подстрекательство к бунту, – заметила появившаяся в дверях Лестак.
– Пустяки, комиссар, это просто его обычное брюзжание, – поспешил успокоить ее Фист. – К тому же сейчас нет особых поводов бунтовать. Тотальность заседает в Пантеоне как полноправный член собрания, у фетчей такие же права, как и у живых. Нет больше «их» и «нас», теперь только «мы». А бунтовать против самих себя довольно-таки бессмысленно.
– У вас все так просто, – хмыкнула Лестак. – Не для всех оно так. Потому у нас и работы невпроворот.
– А как насчет богов, поддерживавших Королевство? – спросил Джек. – Их хотя бы пытались изобличить?
– Они уже замели все следы. Мы не сможем ничего доказать.
– В общем, боги слишком велики для человеческого правосудия.
– Джек, сейчас и так изменилось многое, – вздохнула Лестак. – Люди разуверились в Пантеоне. Они недовольны. Котел кипит. Попробуй удержи крышку! Если падет еще один бог, кто знает, чем оно может закончиться.
