— Брайан! Стой, придурок! — парня снесло с Карины, он метнулся к подельнику, остановился, кинулся обратно… и с размаху опустил подошву кроссовка на орущую мобилку. — На! На! — он запрыгал на мобилке, всей тяжестью вдавливая ее в ковровое покрытие пола. — На!
С хрустом разломился экран. Щелкнуло, брякнуло, от мобилки отвалилась задняя панель и посыпались потроха.
— Вот так! — торжествующе выдохнул парень и повернулся к пытающейся подняться Карине. — А ты…
— Тревога! Нападение на женщину! Аудитория 315! — вопли больше не звенели над ухом.
Они неслись откуда-то со стороны. Издалека. Снаружи!
— Что такое? — парень замер на месте, судорожно озираясь, будто рассчитывая сквозь стены увидеть источник криков.
Его подельник у дверей судорожно и бессмысленно затряс створку, видно, окончательно обалдев от страха. Невдалеке слышался топот и перекликались голоса.
— 315-я — это туда! — прокричал кто-то.
Брайан заверещал, сообразил, наконец, рвануть заклинивший замок обрезок стальной трубы, распахнул створку и заячьим скоком ринулся прочь.
— Брайан! Ты-ы! — парень обернулся к Карине. — Твоя работа? Я тебя…
— Вот что ты — меня? — приподнимаясь на локтях, прохрипела неукротимая девчонка.
«О-о Го-осподи Бо-оже, ну что стоило промолчать!» — у экрана Большой Босс в отчаянии уронил голову на сцепленные ладони. Если этот мерзавец сейчас кинется на Карину… помочь ей он уже не сможет.
Парень кинулся. К двери. И сиганул в коридор следом за приятелем, оставив в аудитории сидящую на полу Карину, разбитый мобильник и валяющийся неподалеку пакетик с просыпавшимся белым порошком. Когда в аудиторию ворвались люди, Карина только молча сжалась к комочек под устремленными на нее взглядами.
[1]No roof, no walls (англ.) Аналог «ни кола, ни двора».
[2] Персонаж романа У. Теккерея «Ярмарка тщеславия».
[3] Питт Кроули — неприятный персонаж из «Ярмарки тщеславия»
Она молчала. И молчала. И молчала. Когда молчание стало вовсе жутким, подняла голову и при виде ее лица попятился даже я, хотя уж мне-то ничего не грозило.
— Палаша… Что скажешь? — как-то даже робко поинтересовался милорд.
— Уж скажу, барин! — задушевно так посулила мистрис. — Можно… я вот его… обсосата вашего из его преступной Обсосации… коромыслом вдарю?
— Ассоциации, Палаша… Где ты тут коромысло найдешь? — его сиятельство явственно растерялся.
— Найду! Или что другое возьму — вы только дозвольте, барин! — и уперев руки в бока, мистрис двинулась прямиком на Дженкинса. — Что ж ты за тварюка такая неприятная? — голос ее сорвался даже не на шепот — на шипение, а сам Дженкинс невольно попятился. — Явился — не запылился, ничего не нашел, а обвиноватил уже всех в доме! То у тебя Бартон английского секретаря убил, то сам покойничек, Царство ему Небесное, барина обокрал, а не он, так Сашенька Гольцов, с деньгами утек! А теперь так и вовсе по бабам пошел!
— Я женат! — продолжая пятиться, вякнул Дженкинс.
— И нашлась же такая, что за тебя вышла! Небось, каждый раз как в доме уборка затевается, ты ее в железо куешь да судье сдаешь, потому как следы преступления прячет! Убираемся мы тут, ясно тебе? Грязь после господ газетиров отмываем!
— Милорд, уймите вашу экономку! — Дженкинс попытался отгородиться креслом.
Вошедшая в охотничий азарт экономка по-птичьи вскрикнула и ухватив со стола подсвечник, взмахнула им над головой. Чуть-чуть не достала до улепетывающего Дженкинса — огарки из подсвечника посыпались тому на голову. Дженкинс прыгнул в сторону.
Кинувшийся меж ними Бартон отчаянно вцепился в подсвечник:
— Отдайте, мистрис! У нас приличный английский дом, где экономка не может бить гостей канделябром! — пропыхтел он.
— Гнать таких гостей из приличного русского дома! — яростно воюя за орудие дженкинсоубийства, пыхтела в ответ экономка. — Уберите руки, мистер Бартон, вы мешаете мне его стукнуть!
— Вот! Так и вашего секретаря убили, милорд! — верещал Дженкинс.
— Причем этим же самым подсвечником. — напряженным тоном вдруг процедил посол и громко скомандовал. — Палаша! Поставь подсвечник, быстро!
Экономка замерла… и враз расслабившись, обвисла в руках дворецкого. Тот торопливо выхватил у нее подсвечник и отскочил в сторону, прижимая его к себе — видно, боялся, что мистрис передумает.
— Бартон! Сюда! — явно сердясь, рыкнул милорд.
Дворецкий в растерянности помешкал… и направился к милорду, почтительно водрузив подсвечник на край стола.
Милорд медленно протянул руку… и его пальцы замерли, не коснувшись острого завитка на краю подсвечника. Шумно сопя, джентльмены сгрудились у него за спиной.
Я тоже заглянул поверх плеча мистера Фокса… и невольно содрогнувшись, поспешил отвернуться. Я… этого я не знал. Теперь знаю.
— Этим юношу и… — мистер Фокс не закончил фразу — взгляд его метнулся в сторону от засохших на краю завитка бурых пятен… и налипших светлых волосков.
— Сдается, что так. — глухо откликнулся милорд.
