Взломщик почувствовал себя неуютно. Что-то здесь было явно не так. Непонятно как выведший наружу ведущий в глубь горы ход, явно давно заброшенный, но которым заинтересовались эти двое… Сами эти двое тоже очень странные, особенно Капон, похожий на него как две капли воды… Странные вопросы насчет «Никелей», о которых даже детвора знает… Теперь еще Мончегорск какой-то… Это что, какая-то проверка? Если даже нет, все равно следует быть осторожней с высказываниями. Лучше пока соглашаться с этим Капоном, а там видно будет.
И он растянул губы в улыбке:
– Конечно, придуриваюсь. А то что-то скучно стало. Пойду и я на Монче… горск посмотрю.
Он решительным шагом направился к Зану, намереваясь обговорить с тем дальнейший план действий и вообще манеру поведения с новыми знакомыми. Хотя его, говоря откровенно, смущало и поведение самого кибера. Что за ерунду он там молол про какую-то революцию, коммунистов, Лунина со Стулиным или как их там?..
Но Капон и Васюта тоже пошли с ним, причем последний даже его обогнал, так что он вновь оказался наедине с двойником.
– Ты вообще родом-то откуда? – вполне дружелюбно поинтересовался Капон.
– Из Лапландии, – решил без особых причин не врать Лом. – Но потом родители переехали в…
– Так ведь и я из Лапландии! – воскликнул, перебив его, Капон. – И тоже потом переехали, как раз в Мончегорск вот. – Тут двойник задумался и выдал заговорщицким шепотом: – Слу-ушай! А нас в роддоме не разделили? – И тут же засмеялся: – Не, у меня родители добрые, порядочные, они бы так ни за что не поступили. Веришь? И я им точно родной – на батю стопудово похож, да и от матери много чего досталось.
– Они что, живы еще? – поднял на него глаза взломщик.
– Ну да. А твои?.. О, извини, дружище, – замотал головой Капон, поняв все по взгляду Лома, – не хотел тебя задеть. Сочувствую.
– Да чего там, – отмахнулся тот. – Их уже давно нет, я свыкся.
Тут они как раз подошли к своим воодушевленно о чем-то разговаривающим напарникам. При этом оба тыкали куда-то вдаль пальцами.
– Да, это и есть площадь Революции[15], – активно кивал Васюта. – Ты что, сверху город никогда не видел, что ли?
– Революции… – проговорил, словно пробуя слово на вкус, Зан. – А памятник на ней кому стоит?
– Ясен пень, Ленину, – удивился Васюта. – За полдня вряд ли сменить успели.
– Ленину, – как прилежный ученик повторил за ним кибер. – На площади Революции установлен памятник Ленину. Логично. Отсюда делаем не менее логичный вывод, что…
– Еще один решил попридуриваться! – перебил его Капон. – Как ты отсюда памятник-то сумел рассмотреть, чудик?
– Я могу менять фокусное расстояние глаз в широких пределах, – определенно думая о чем-то своем, проговорил Зан и, видимо, приняв какое-то решение, уже совсем другим, уверенным тоном сказал, обращаясь к Васюте: – Как твоя голова? Болит?
– Побаливает, – ответил тот. – Но уже ничего, терпимо.
– Нет-нет-нет! – строго потряс пальцем кибер. – С головой шутить нельзя. Это чрезвычайно важный орган. Без головы ты бы не смог дышать, есть, пить, говорить, видеть, слышать, нюхать…
– И думать, – подсказал Лом. – Что не мешает иногда делать и тебе. Я уже всерьез беспокоюсь о состоянии твоих блоков. Веришь? Давай-ка вернемся за твоим рюкзаком, я тебя хотя бы моей «игрушкой» протестирую.
– Нет! – почти выкрикнул Зан. – Это я сейчас вернусь за рюкзаком! Там, кроме твоей «игрушки», есть и кое-что по медицине, с помощью чего я протестирую… проверю функциональную целостность головы товарища Васюты. А ты должен оставаться с ним и не спускать с него глаз! Если ему станет плохо, немедленно окажи ему первую медицинскую помощь!
Кибер резко повернулся и помчался в сторону ведущей в глубь сопки двери.
– Плохо сейчас станет мне… – пробормотал взломщик, который тоже наконец-то посмотрел на открывшийся с сопки город. – Это же не Мончетундровск!
Капон и Васюта уставились на Лома.
– Уже не смешно, – сказал Капон. – Мне надоели твои дурацкие игры. И бред твоего явно спятившего дружка – тем более. Давай двигай тоже за ним, полезайте назад в свою Норвегию или куда там еще, а мы с Васютой домой пойдем. Пошли, Васюта! – мотнул он головой приятелю.
– Стой! – ухватил его за рукав взломщик. – Я вовсе не шучу и не играю! Мне… мне страшно… – закончил он почти шепотом.
Видать, что-то в его взгляде и голосе было такое, что Капон потерял былую решительность.
– Чего же там страшного, чудик? – будто с маленьким ребенком, заговорил он. – Там только город, леса, озера… Хибины, вон, справа виднеются, слева комбинат дымит.
– Почему он дымит? – все так же очень тихо спросил Лом. – Он же… она же… фабрика… заброшена давно.
– Не фабрика, а комбинат, – поправил его совсем уже сбитый с толку Капон. – И никто его не забрасывал. Веришь?
– Может, он тоже войну вспомнил? – вмешался в разговор Васюта. – Но комбинат и тогда не забросили. Эвакуировали только. Но потом вернули, восстановили. А! Или ты плавильный цех имеешь в виду? Его да, закрыли, трубу, вон, даже ополовинили.
