— Я хочу докопаться до сути. Перестаньте притворяться идиоткой и скажите мне, что вас сдерживает, потому что мой сын несчастен, а я устала смотреть, как вы расшаркиваетесь друг перед другом.
— Я только три дня нахожусь на этой планете!
— Трех дней вполне достаточно. Чего же вы хотите, Мод, дочь хранителей?
— Я хочу, чтобы Хелен была счастлива.
Илемина вздохнула и отпила вина.
— Когда я росла, мои родители не обращали на меня никакого внимания. Их Дом был Домом войны. Всегда была битва, в которой они сражались или к которой готовились. Они не замечали меня, пока я не выросла достаточно, чтобы стать полезной. Я старалась изо всех сил, я преуспевала, я добровольно шла на все, лишь бы привлечь хоть каплю их внимания. Когда я встретила своего будущего супруга, я была Маршалом их Дома. Я общалась с отцом Арланда меньше часа и поняла, что уйду вместе с ним, если он попросит. Впервые в моей жизни кто-то увидел меня такой, какой я была на самом деле.
Слова глубоко запали в душу. Она показала Арланду, кто она такая, и он восхищался ею за это.
Илемина улыбнулась.
— Я действительно ушла с ним, а потом вела войну против Дома моих родителей, когда они пытались наказать меня за то, что я нашла свое счастье. Это был высший акт эгоизма с их стороны. Поэтому, когда родилась моя дочь, я поклялась, что никогда не буду как моя мать. Я обращала внимание на своего ребенка. Я была вовлечена во все аспекты ее жизни. Я лелеяла ее, поддерживала, ободряла. Я сама ее тренировала. Как и мой супруг. Некоторые могут сказать, что мы с мужем пренебрегли нашим собственным союзом ради нашей дочери, и они не ошибутся.
Илемина помолчала, проводя пальцем по ободку бокала.
— Когда моей дочери было двадцать два года, она встретила рыцаря и влюбилась. Он был всем, о чем я только могла мечтать в своем зяте. Мое сердце все равно разбилось, но я не хотела стоять у нее на пути. Она вышла за него замуж. Она живет на другом конце галактики и навещает нас раз в год или два. Арланду было десять лет, когда она уехала. Он ее почти не знает. У меня есть внуки, которых я почти никогда не вижу.
Мод не знала, что сказать, поэтому промолчала.
— Дети уходят, — сказала ей Илемина. — Это величайшая трагедия материнства, и если вы все сделали правильно, если вы воспитали их в уверенности и независимости, они соберутся и оставят вас. Все так, как и должно быть. Однажды Хелен уедет.
Тревога пронзила Мод насквозь. Она сглотнула, стараясь держать ее в тайне.
— Если вы попытаетесь удержать и ограничить ее, то совершите непоправимый грех. Мы не должны стреножить наших деток. Мы не стесываем им зубы. Мод, однажды вы останетесь одна.
— Понимаю, — пробормотала Мод. Думать об этом было больно.
— А где вы видите себя, когда этот день наступит? — спросила Илемина.
Она знала, где хочет быть, но добраться туда было так сложно.
— Тогда я спрошу еще раз. Так чего же вы боитесь? Вы что, пытаетесь нас перехитрить? Но это бесполезно. Ничто из того, что вы сделаете, не изменит обстоятельств вашего рождения, и, если бы мой сын захотел вампиршу, у него была бы целая толпа женщин с древними родословными, готовых на все, чтобы любить его. Неужели вам стыдно быть человеком? Вы ненавидите свой вид?
Мод подняла голову.
— У меня нет никакого желания притворяться вампиром.
— Тогда в чем же дело? — Илемина повысила голос.
Что-то внутри Мод щелкнуло, будто сломался тонкий стеклянный стержень.
— Дом Эрван вышвырнул меня вон. Они выбросили мою дочь, как будто мы были старыми тряпками. Мы не представляли для них никакой ценности, кроме как для моего мужа. Все то время, что мы жили среди них, все то, что я делала, служа Дому, все те дружеские отношения, которые я завела — все это не имело никакого значения. Они не боролись, чтобы удержать нас. Они хотели от нас избавиться.
Слова продолжали литься из какого-то тайного места, где она их спрятала, и как бы она ни старалась, она не могла их остановить.
— Я жила во лжи. Я больше не могу так рисковать. Я не хочу, чтобы Арланд женился на чужестранке, которую едва терпят. Я хочу, чтобы он женился на той, кого ценит его Дом. На той, кто незаменима. Я хочу, чтобы этот брак рассматривался как благо для Дома Крар. Я не доверяю никому из вас, кроме Арланда. Я хочу быть уверена, что вы никогда не отвернетесь от меня. Что моя дочь получит здесь место не из-за вашего сына, а из-за меня и, в конечном счете, из-за себя самой.
Она сказала слишком много. Откуда это вообще взялось? Она и понятия не имела, что хочет именно этого, пока не произнесла эти слова.
Между ними воцарилось молчание. Легкий ветерок шевелил дерево вала.
Илемина приподняла брови и сделала глоток вина.
— Так вот что? Это я понимаю.
МОД, КИПЯ ОТ ЗЛОСТИ, зашагала по мосту. Она позволила Илемине зацепить себя. Это была стратегическая ошибка. Понимание своего противника было самым важным преимуществом, которое можно иметь в конфликте. Численность, сила и удача имели значение, но, если знать, как мыслит противник, можно предсказать его стратегию и подготовиться.
