— Важное сообщение для правительства, — даже оторопев от такой наглости, услышал сержант полиции Смитчел. — Нельзя медлить, жизнь ребенка в опасности!
И все-таки к концу рубленой фразы под злым взглядом Джерри Смитчела совсем исчезла, как будто её никогда и не было, улыбка с физиономии незнакомца, в злосчастную для себя минуту, остановившего полицейский «Форд»:
— Возьмите с собой!
Сержант делает вид, что подобрел и готов к сотрудничеству:
— Хорошо! Пусть, будет по-твоему.
Джерри уже принял для себя план действий в столь неожиданной, никогда прежде не случавшейся с ним, ситуации. О чем и дал внятно понять незнакомцу.
— Тогда садись в машину, — деловито согласился он. — Если важное сообщение, то обязательно довезу.
При этом по убеждению полицейского, следовало заранее предупредить столь неожиданного попутчика и, в крайней степени нежелательного пассажира о возможных последствиях.
Потому последовало строгое:
— Только учти — коли соврал насчет его содержимого, и окажется оно ерундой, то нынче же о том горько пожалеешь!
Осторожный во всем, Джерри, на всякий случай вышел из машины к путнику. Положив потную ладонь на торчащую, из распахнутой кобуры на его полицейском поясе, ребристую рукоятку многозарядного «кольта».
С противоположной стороны он обошел машину, щелкнул ключом, распахивая заднюю дверцу отделения для задержанных лиц:
— Полезай!
Незнакомец выполнил команду.
Сделал это так невозмутимо, как будто в жизни только и делал, что разъезжал именно в полицейских колымагах — на грязных, пропахших мочой и потом, сиденьях передвижной кутузки.
Правда, пока уже вместе они добирались до города, неожиданный пассажир несколько раз делал попытки начать общение с водителем. И раз и другой, он стучал по стальной решетчатой перегородке, отделяющей их друг от друга. Словно, тем самым просил внимания.
Потом отказался от своего намерения.
Но не сразу, а лишь после того, как в ответ на надоедливое шевеление задержанного незнакомца, сержант Смитчел зло стукнул по сетке концом своей полицейской дубинки.
Так, как будто хотел предупредить:
— Успокойся, отстань, а не то хуже будет!
…Хоть и торопил водителя странный попутчик с якобы важным сообщением, Джерри Смитчел, как и давно задумал, всё же остановился у обочины раньше конечного пункта. Сделал это сразу, едва увидел у мотеля, стоящего на начавшейся пригородной окраине, первую же окрашенную в густой синий цвет будку телефона-автомата.
Выждав, когда осядет поднятая его машинная пыль, полицейский вылез из «Форда», вразвалочку пошел к телефону.
Уже внутри стеклянной будки он, не воспользовавшись справочником, просто по памяти, тщательно соблюдая последовательность, отстучал одним пальцем по клавиатуре таксофона, знакомый совсем немногим абонентам, а только самым избранным, набор цифр. Тот самый, что в свое время дал ему Мануэль Грилан на случай срочной связи.
Сигнал был принят. И, словно извещая о том, звонко лязгнула, падая в чрево ящика, монета.
Тут же в ответ хрипло раздался в трубке голос Мануэля Грилана:
— Алло, Вас слушают!
Доклад Джерри о своем утреннем разговоре с шерифом особой тревоги на доверенного человека дона Луиса явно не нагнал.
— Или уж так только показалось? — подумал полицейский.
Однако надежда на взаимную благодарность мафии развеялось от сухого выговора:
— Я же просил из-за ерунды не беспокоить!
Так что намного злее, чем был прежде, заканчивал сержант это свое неудачное во многих отношениях дежурство.
И только искал случая:
— На ком бы сорвать злость, изрядно накопившуюся за этот беспокойный день.
Ближе к самому деловому центру столицы штата — Кривпорта поток машин, заметно увеличился. Как река — пополняясь ручьями, матереет к своему устью. В самом же чреве мегаполиса уже дело дошло до пробок и заторов на перекрестках.
Однако, как ни оживленно движение на вечерних улицах воскресного города, все же медлительность не для полицейского «Форда» Джерри Смитчела.
Распугивая обывателей истошными воплями сирены, он, то и дело нарушая всевозможные правила движения, домчал с окраины до своей полицейской конторы в считанные минуты.
Потом оба — сержант и его странный пассажир — от машины протопали в участок.
Сержант Смитчел пользовался там сложной, по определению остряков, известностью. Особенно — за свой непредсказуемый характер. Потому на Джерри там смотрели сейчас с явным удивлением.
Дело же было в том, что хотя у сержанта имелся персональный кабинет, его там мало кто видел за бумагами. Но особо не осуждали, мол, здесь, среди полицейских клерков, он не очень-то прижился, предпочитает улицу:
— Да бог ему судья!
И по собственному разумению Смитчел не опровергал такого о себе мнения.
— Это пусть канцелярия протоколы пишет, — любит повторять он по такому поводу. — А мне главное — задержать преступника!
Кроме того, обычно отшучивался сержант подобным образом и на расспросы коллег о том:
— Почему как черт ладана боится он письменного стола?
Вот почему с таким интересом и встретил дежурный по участку его сегодняшнее раннее появление.
