…Ледяная струя воды, со злобным фырканьем вырвавшаяся из-под крана, как здорово освежила, так и помогла Фрэнку выздороветь.
Но все же не в той мере, чтобы окончательно и само собой, прямо сейчас прошло тяжкое похмелье.
— Клин клином вышибают! — махнул он рукой, заодно передразнив собственное отражение в зеркале.
То, что он задумал, не оказалось в долгом ящике, а было довольно скоро осуществлено с педантичностью давнего поклонника всего, что горит в стакане.
Утвердившись, таким образом, в необходимости вновь, как вчера и в предыдущие дни, встать на пагубный путь, известный многим по грешному принципу «Сто граммов с утра примешь и весь день потом свободе» оставалось только набулькать указанную дозу «лекарства» и употребить его так, чтобы начать выздоровление, даже не поморщившись.
С решимостью так и поступить, Фрэнк потянулся, было, за бутылкой с виски, стоящей для таких случаев здесь же — в ванной. На полке, рядом со всякой всячиной.
Но тут, трезвоня на всю квартиру, из жилой комнаты раздался требовательный звонок телефона, оторвав хозяина от продолжения общения с хорошо знакомой ему, бутылкой виски.
Такое бывало не часто.
…Сам по себе он, Фрэнк — сошка мелкая, чтобы кому-то из официальных лиц мог знать его домашние координаты.
Да и друзья здешние по большей части такие, что в иное, кроме служебного, время держаться-то от них нужно подальше, чтобы случайно не выдать, кому не следует, собственное место жительства.
И вот — звонок!
— Алло? — несколько настороженно спросил он, подняв трубку. — Кому это, интересно, я понадобился в столь ранний час?
Ради этих банальных слов ему пришлось отставить в сторону не только заветную бутылку, но и вообще покинуть саму ванную комнату, из которой он, предварительно прошлепав мокрыми ногами весь путь из ванной до тумбочки, добрался-таки до трезвонившего что есть мочи, безмозглого и не понимающего мужских утренних проблем, аппарата связи.
Грубость абонента, впрочем, никоим образом не смутило неведомую собеседницу, видимо привыкшую и не к таким, а ещё более агрессивным проявлениям натуры, очень некстати, поднятых на ноги, людей.
— Это мистер Франклин Оверли? — невозмутимо и уважительно раздалось на том конце провода.
Вся произнесенная фраза прозвучала не просто сама по себе, а, можно считать, в художественном оформлении. Поскольку была исполнена одновременно и притворным, и вкрадчивым голоском. Таким, который не забыть вовек. Даже на смертном одре, а не только, болея, как сейчас, с похмелья, Фрэнк узнал бы его из тысячи подобных звонков:
— Именно такому учат работников связи на служебном коммутаторе их Центрального Федерального Бюро по борьбе с наркотиками.
— Вы не ошиблись, это я! — вмиг осипшим от волнения голосом, произнес Фрэнк. — Зачем мог понадобиться?
Хотя и знало начальство, чем занимается в ночных притонах работник агентурной разведки инспектор Оверли — сбором сведений о местной наркомафии, всё же вчерашний его дебош, устроенный, поистине, с купеческим размахом, был явным перебором:
— Так что нагореть могло по первое число.
— Что замолчал, докладывай! — тем временем вторгся в начатый разговор его непосредственный начальник — мистер Бредли. — Как ты там время провел, что нового узнал?
Тут, впрочем, у инспектора имелись кое-какие козыри, с которыми можно было благополучно отвертеться от наказания и не только за пошлую пьяную потасовку, но и от чего более неприятного.
— Похоже, мистер Бредли, нашли мы ниточку к дону…
— Это не для телефона!
— Ах, да! — сразу сообразил Фрэнк.
Ведь, выдавая в телефонной сети имя объекта наблюдения, он бы тем самым мог превысить собственные полномочия и сыграть на руку многочисленным шпионам, подслушивающим день-деньской чужие разговоры.
— Ну, словом, перехожу к самому главному, — продолжал инспектор. — Тут среди местных наркоманов слушок прошел об исчезновении Пьера Колена…
Собеседник молчал, явно ожидая новых подробностей.
И они последовали сразу после того, как инспектор проглотил тугой шар слюны, скопившейся во рту от мимолётного воспоминания об оставленной в ванной комнате бутылки с виски:
— Якобы убрали они его!
Очередная смерть обывателя была не в новинку начальству, но в этой наживке имелся и острый стальной крючок, способный зацепить под самые жабры:
— Вы знаете, сэр, кто был последним, которого соседи видели вместе с семьей неудачника Пьера — его женой и сынишкой?
— Кто же? — немедленно отреагировал собеседник, сделав это именно так, как и надеялся похмельный «рыболов».
Стараясь не вспугнуть добычу и сделать точную и уловистую «подсечку», инспектор выдержал недолгую паузу:
— Вы не поверите — Мануэль Грилан!
— Опять имена? — пожурил собеседник, но не остановил поток красноречия подчиненного ему сотрудника.
— Откуда такие сведения? — даже переспросил шеф после неожиданной концовки доклада своего секретного сотрудника, работавшего под прикрытием удалого хулигана и любителя алкоголя в обществе совсем опустившихся горожан.
— Из полицейского участка, — ответил Фрэнк. — Там этот самый наркоман Колен у них накануне засветился.
