— Знаю я твои штучки, Бьенол! — продолжил Мануэль. — И если ты снова вздумаешь исчезнуть, как тогда, у песчаного котлована на берегу, то свинцовой пули на звереныша Колена я не пожалею!
Решимость выполнить обещанную угрозу, также читалась и на фигурах других мрачных громил, столь же внезапно выскочивших по команде предводителя из зарослей густого кустарника, где ловко, по-охотничьи прятались в ожидании появления будущей жертвы.
Все они, вооруженные автоматами, не считая гранат и прочего, представляли собой весьма колоритную картину. Ничуть не хуже тех, чем бывают на любом театре военных действий, каких насмотрелся с настенных фресок, только что виденных Бьенолом в старинном бункере.
Сразу оценив всю безвыходность ситуации, в которой оказался не по своей воле, пришелец решился на единственно верный в его положении, шаг:
— Искать согласие с этим преступников и его бандой.
Другого выбора у него просто и не оставалось!
— Хорошо, я сдаюсь, но только при условии…
— Каком ещё условии? — заранее был готов на его требования Мануэль Грилан. — Я позволю тебе все, но только после того, как мы окажемся в гостях у дона Луиса.
А тот и не возражал.
— Обязательно пойдем и к дону Луису, — согласился с ним пленник. — Только вначале выполним мою настоятельную просьбу.
В своих словах и даже в тоне общения Бьенол старался быть предельно убедительным:
— Ведь с этим тянуть нельзя — мальчишка может в любой момент погибнуть.
Вид совершенно безжизненного тельца больного мальчишки, сейчас находившегося под прицелом одного из пистолетов его собеседника — безжалостного кабальеро, только подтверждал самые худшие опасения пилота междухода.
— Да он и так уже почти труп, — хотел было буркнуть Мануэль, но вовремя прикусил язык, понимая, что без заложника взять пришельца живым ему не удастся.
Он был несказанно рад уже тому, что уже добился пока повиновения пришельца и надеялся развивать ход событий в том же русле, начиная с того малого, чего уже удалось достичь.
— Ну, давай, подойди к пацану, только ненадолго, — пытаясь выглядеть великодушным, позволил Грилан, отшвыривая от себя больного Алика. — И все же…
Уже не слушая противника, Бьенол ринулся ему навстречу, молниеносно оказался в шалаше, где подхватил с земли бесчувственное тельце юного спасителя из состояния анабиоза и с облегчением почувствовал сквозь тонкую, мокрую от пота рубашку Алика Колена, что еще бьется в нем сердце:
— Будет жить!
В дальнейшем последний пилот погибшего межпланетного корабля действовал рационально и точно, повторяя всё то, чему н67аучился во время сеансов общения с электронным мозгом, когда вместе разрабатывали план спасения мальчика.
Достав из принесенной с собой коробки шприц и ампулы, Бьенол принялся за врачебные манипуляции, на которые с удивлением смотрели их стражники.
Пришелец очень умело, как будто только этим и занимался всю свою жизнь, развел, принесенный из бункера, порошок из ампулы со своей собственной кровью и сделал больному несколько инъекций снадобья Концифика.
— Что это у тебя за микстура? — поинтересовался Грилан. — Наверное, тоже наркотой балуешься?
Не получив ответа, он махнул пистолетом:
— Коли дело свое сделал, то пора идти в обратную дорогу.
По пути он с хрустом наступил на коробку с остатками, с таким трудом и риском, добытого Бьенолом, препарата злонамеренного мыслителя с Сетелены.
…Невозмутимостью характера дон Луис не отличался с самого своего рождения. И совсем еще мальцом, он орал во все горло, делая это сразу же, если что-то было не по его привередливому нраву.
Особенно же проявилось подобная нетерпимость с недавних пор, когда его «Грузовые перевозки Грасса» стала лихорадить цепь неудач. Вот когда окружающие почувствовали крутой вспыльчивый нрав и грозный характер толстяка.
Не проходило и дня, чтобы под яростные крики и брань не вылетали из его кабинета служащие, на головы которых обрушивался поток площадных проклятий за очередную дурную весть.
И все же такого дикого, пронзительного вопля как этот, еще не слышали стены кабинета главаря наркомафии.
— Не кричал так их хозяин даже в самый разгар страстей по тому или другому потерянному миллиону, — могли сравнивать приближенные. — И тогда обходилось всё, куда более спокойными, последствиями.
Но теперь уже не чувство гнева и ярости, а проявление исключительно радостных эмоций потрясло стены офиса дона Луиса.
Всему же виной стал, самый что ни на есть простой и обыкновенный, серый клочок бумаги с расшифровкой радиограммы, которая пришла только что из его отдаленного колумбийского поместья — асьенды.
…Там — далеко в горах, ее основало когда-то семейство плантаторов Дасса еще в незапамятные годы:
— Имея в достатке количество рабов и местных наемных рабочих из числа индейцев.
Только те благословенные времена, к сожалению, для наследника конкистадоров дона Луиса, давно прошли.
