Он был раздавлен и оглушен, как контуженый солдат, единственный оставшийся в живых, выпроставшийся из окопа на поле отгремевшей брани, и видящий вокруг лишь серое пространство, в котором непонятно куда предстояло двигаться, а вернее, ползти наугад.
Только к вечеру, очнувшись от ступора, он смог заставить себя позвонить Дику. На следующий день тот приехал к нему домой. Пожав Абу руку, произнес сочувственно, но и с долей беспечности:
- Обычное дело, старина. По моему наблюдению, жены эмигрантов здесь, в Америке, как правило, оставляют мужей. Они бросают груз прошлого, меняя его на новых сожителей с положением и деньгами. Твое огорчение закономерно, но ты молод, у тебя все впереди… Я и сам разведен, но нисколько о том не жалею. Кстати, моя женушка оттяпала у меня все сбережения и дом…
Американец судил так, как виделось это ему - поверхностному, циничному потребителю.
«Брак для них - тот же бизнес, - неожиданно понял Абу. - Для них все - бизнес. Даже предстоящий теракт. Деньги, дом… Как ему объяснить, что сейчас творится в моей душе и в душе Мариам? Это недоступно ему. Он неспособен сострадать, вот в чем дело. Как и его собратья. Им слишком тяжело даются собственные муки и беды, чтобы еще сопереживать чужим. Если они сподобятся сопереживать, то опять-таки сделают из этого бизнес».
- Если хочешь, мы выясним, где она, с кем… - продолжил Дик. - И если тебе надо, постараемся ее вернуть…
- Лучше быть одиноким путником, чем ехать на хромом верблюде, - ответил Абу. - Забудем о ней. Поговорим о работе.
- Позвони Хабибулле, - с явным облегчением уяснив уравновешенность агента, сказал Дик. - Скажи, что уезжаешь по делам во Флориду и, если он захочет, ты в состоянии навестить его питомцев. Нам важна его реакция на такое предложение.
- Я могу сказать ему о Мариам?
Американец усмешливо качнул головой:
- Думаю, об этом кому надо сообщит Мустафа.
- Он вновь предлагает мне отправить контрабандой оружие в Европу.
- Очень хорошо. Держи меня в курсе. - Дик запнулся. - Вот что! - Поднял вверх палец. - Обождем со звонком… Прошу тебя сделать следующее: при контакте с Мустафой покажи, что ты крайне разочарован Америкой. Ее людьми, политикой, будущим… Отметь, что эта страна отняла у тебя даже жену… Извини, Абу, я рассуждаю, возможно, непристойно, но мы же профессионалы…
- Продолжай.
- Так вот. После вашего разговора у него обязано составиться следующее резюме: ты в отчаянии, ты ненавидишь все, окружающее тебя, ты агрессивен, способен на неадекватные поступки, но вместе с тем разумно полагаешь избежать их, вернувшись на Восток, в привычную среду, пускай - в те же Эмираты…
- И что это даст?
- Думаю, им невыгодно подобное положение вещей. Они предпримут некие действия… У нас есть как минимум неделя, чтобы просчитать их, и сочинить подходящий сценарий.
Дик угадал. Спустя десять дней Абу навестил посланец Хабибуллы, - седобородый пакистанец в блеклой чалме, с морщинистым лицом и серыми сонными глазами. Из его пояснений следовало, что он приехал в США якобы погостить у родственников и навестить прилежно обучающихся в авиашколе курсантов.
Долгий и витиеватый разговор предшествовал жесткому откровению, тщательно разработанному Диком и его коллегами и вложенному в уста Абу:
- Если Хабибулла и вы считаете меня правоверным и доверяете мне, - заявил Абу, неотрывно и строго глядя в глаза собеседника, - то почему думаете, будто я не знаю, ради чего обучаются во Флориде эти парни? И уж если я говорю это, то не собираюсь предавать их, а наоборот, готов всячески поддержать. Я давно думал о том, чтобы на самолете американцев прилететь в тот же Ирак, показав им, что безнаказанно диктовать нам условия они не смогут, несмотря на все ракеты и авианосцы… - Абу говорил зло и убежденно, преисполняясь правотой и силой таких своих слов.
На лице посланника отчетливо промелькнуло смятение. Собеседник напрямик выкладывал разгаданные им секретные планы, но что с того? Ведь перед посланником находился отважный соратник, а не лукавый свидетель. Будь Абу провокатором, разве решился бы он на такие признания? Да и саму затею с терактом в этом случае можно было считать проваленной, а он-то как раз ратовал за ее реализацию. Оставался, правда, один каверзный вопрос: а если американцам, кому вдруг тайно прислуживает Абу, и в самом деле на руку подобная акция? Для того же решительного вторжения в Ирак? Вопрос. Конечно же, должный озаботить хитрого Хабибуллу. Неужели он не учитывает такой подоплеки? Или - учитывает, но у него существует иной внезапный план развития событий? Тогда принимают ли во внимание вероятность этого плана в Лэнгли?
А вдруг - существует тактический паритет интересов?
