Выйдя из темноты, когда глаза пообвыкли к яркому свету, она увидела, что на ступенях, держась за поручень, стоял Игорь, её Игорь. Он не переменился за прошедшие годы, а стал лишь чуть крупнее, да на бледном лице наметились первые морщины на лбу и вокруг глаз. Но глаза те же, может, не такие озорные, как прежде, и те же крепкие руки и плечи.
– Здравствуй, Мила, ну вот и я.
– Ты… ты вернулся? Зачем?
– Да вот просто решил тебя увидеть. А ты всё такая же красивая и стройная, совсем не изменилась.
У Милы перехватило дыхание, она с трудом пришла в себя и, стараясь не выдать накатившее волнение, резко запахнула халатик, вспомнив, во что она одета, и прислонилась к парапету. Она не понимала, что ей предпринять: повернуться и молча уйти, укрывшись за кирпичными стенами? Позвать на помощь дежурного? Ответить на вопрос? Пауза затянулась, но Игорь терпеливо ожидал.
– Спасибо за комплимент. Хочу спросить: а что пятнадцать лет автобусы из Велегожска к нам не ходили, и в такси тебя также не сажали, а?
– Прости, но так получилось, ты, наверно, знаешь, что меня просто обманули, Димка сказал, что ты того…
– Что того? Говори до конца, коль пришёл?
– Ну, полюбила другого из города, и потом родила от него дочку. А подружка твоя лучшая, как там её? А, Светка, мне сама по телефону это подтвердила, а после даже письма мне писала и фотографии твои высылала, как сейчас помню, в маленьком купальнике.
– Понятно, передо мной жертва наглого обмана. Все вокруг виноваты, кроме него, целый заговор, прямо тайны мадридского двора. А что позвонить или написать – не судьба. Просто спросить – правда это или ложь. Нет, наш Игорь – гордый человек, сразу оборвал все контакты, даже писать перестал. А я, дурёха, сижу дома, жду вестей, бросила институт, потому что у меня в животике появилась девочка и начались дикие токсикозы. Ты посчитай, лучший математик школы! Ты был у меня в ноябре, а в июле, через девять месяцев, на свет появилась маленькая девочка. Которой я два месяца даже имя не давала, всё ждала от её папочки с Севера хоть каких-нибудь вестей. Не дождалась. А теперь, через четырнадцать лет, он явился-не запылился.
– Прости, Мила, я дурак.
– Можно, я с вашего позволения закончу свои подсчеты? Не каждая девчонка успеет так быстро забеременеть, а я успела. Ты, наверно, думал, что у меня сразу оказалось несколько мужчин, так?
– Извини. Наверно, я зашёл не вовремя.
– Даже не хочешь дать мне высказаться. Убегаешь, как трус. Да, что тебе рассказывать-то, всё без толку. Говори, зачем припёрся, и я пойду, мне надо работать.
– Просто хотел тебя увидеть и поговорить.
– Столько лет не хотел, а теперь вдруг захотелось. Здорово придумал, молодец. Ну, посмотрел, поговорил?
– Да, вроде.
– Тогда вали отсюда туда, где прятался все эти годы.
Она отвернулась и зашла внутрь здания. Автодоводчик прикрыл дверь, и Игорь услышал, как ригель замка с лязгом воткнулся в пазы. Он захотел броситься за ней следом, кричать во всё горло, упасть в ноги, чтобы её остановить или задержать на несколько мгновений, может, даже обнять. Он сделал несколько шагов, но металлическая дверь перегородила путь в отдел ФСБ. Он развернулся и на ватных ногах побрёл прочь, опустив голову.
– Людмила Александровна, у вас всё нормально? – спросил дежурный, когда Мила влетела в отдел и долго не могла прийти в себя.
– Всё хорошо, это один старый знакомый. Сегодня я не ждала его или ждала, не знаю. Пойду собираться, у меня ведь последний рабочий день. Так что останетесь без меня, не скучайте.
– Жалко, что вы нас покидаете. Вот вначале ушёл на пенсию Александр Сергеевич, а теперь вы.
– Пришла пора начинать новую жизнь. У меня будет нормальная профессия, достойная зарплата и карьерный рост.
– Да, жить как-то надо. Берегите себя и дочку.
– Спасибо, Алексей Алексеевич.
Игорь брёл по улицам в сторону гостиницы. Вначале мимо пятиэтажек и частных домов, потом свернул налево и вышел ко двору из грязно-розовых двухэтажок. С другой стороны на него смотрели сотни машин с огромной автостоянки. Вскоре он приметил, как на теплотрассе три затасканного вида мужика, укрывшись под ясенем, разливали в одноразовые стаканчики подозрительно беловатую жидкость из пластиковой бутылки. Вокруг них источался сочный запах сивухи.
Игорь остановился и не понятно почему вдруг спросил у выпивох:
– Привет, мужики, что пьёте?
– Те какое дело? – вопросом на вопрос ответил мужчина в синих трениках и в футболке с застиранной надписью «адидас». – Самогонку пьём, вот за свою денежку взяли в «пьяном дворе».
– Тя чё угостить, бедолага? – спросил другой, с красным лицом и шрамом на шее.
– Если можно, то прямо пять капель, а я отблагодарю, – Игорь достал пятисотрублёвую купюру и протянул «индейцу», так он окрестил про себя краснолицего.
– Вот это совсем другое дело, можно и поболе накапать, мы не жмоты. На, брат, держи живую воду.
