– Они, ироды проклятые, ездят в объезд, по дороге на Глебовку. Ведь, посчитай, крюк-то делают в три-четыре километра, но около дома лесника показываться не хотят. Вот такие дела, дочка. Думай сама.
– Часто они выезжают с острова?
– Нет, всего пару раз в неделю: в магазин за продуктами, да на заправку.
Вскоре невидимая машина проехала мимо, полностью скрытая за деревьями и подлеском. Троица поднялась с земли, отряхнулась и все двинулись обратно к дороге, по едва различимой дорожке.
– Лешачья тропинка! С дороги нас не видно, – пояснил охотник, и ребята, согласившись, побрели за ним.
Выйдя на лесную гравийку, они расстались, Аникин засобирался в Глебово:
– Узнаю у продавца, что покупали, глядишь, пригодится.
– А мы домой, скоро мама с работы вернётся, – сказала Алёна.
– Что толковое узнаю, зайду. Бывайте.
– До свидания.
Охотник свернул в лес и тут же исчез за ветками крушины. Шум листвы утаил удаляющиеся шаги. Девочка посмотрела вверх – плотный лесной полог прикрывал их от солнца. Лишь кое-где горячие лучи пробивались вовнутрь зелёного мира, рассыпаясь здесь по листве и траве миллионами солнечных зайчиков.
Ребята подождали ещё несколько минут и, выкатив из укрытия скутер на дорогу, с радостью поехали домой, желая только одного – поскорее покинуть окрестности Гнилого болота.
– Что будем делать с «черными копателями»? – спросил Женя, когда они оказались на терраске в сторожке и наконец-то перевели дух с дороги.
– Не знаю. Посмотри дома в интернете и ещё надо с кем-нибудь обязательно посоветоваться.
– Ты когда охотника спрашивала о причастности к убийству, у тебя звенело или нет?
– Нет. Почему ты об этом спрашиваешь, Женя?
– Мне интересно, он преступник или нет.
– Пойми, мой звон к уголовному делу не пришьёшь. Надо думать и искать то, что сможет доказать вину убийцы. Если я в суде выступлю и скажу, что человек виновен из-за того, что у меня в ухе колокольчик звонит, а это означает, что он врёт и потому является убийцей, меня в лучшем случае засмеют, а в худшем отправят в дурдом. Или как у одной героини из детектива начинал болеть живот и отнимались ноги от умных мыслей. Как тогда в туалет бежать-то? Только мы с тобой, Женёк, не в книге и не в сериале около камеры скулим или роняем редкую слезу, правда, за деньги. Мы сегодня опять стояли в шаге от смерти, ведь представь, если бы дядя Аникин оказался убийцей…
Она умолкла и опустила голову на руки, лежащие на столе.
– Как я замучилась, ничего не пойму, кто мне друг, а кто враг.
– Я поставлю чай?
– Делай, что хочешь.
Женя вышел в кухоньку и вскоре загремел посудой.
– Тут стоит кастрюля в холодильнике. Может, щец поедим?
– Разогревай.
– А Людмила Александровна не будет ругаться?
– Не будет. Она вообще скоро станет миллионершей, и щи варить перестанет. Ты знаешь, все богатые женщины перестают готовить, обращать внимание на семью и родных, в доме появляются няньки, гувернантки, горничные. В их прекрасных головах остаётся только Гоа, мачо, шмотки, спа-салоны и фитнес, а там молодые красивые тренеры и всё такое…
– Ты что несёшь? Что случилось?
– Сразу видно, ты не читаешь глянцевые журналы, а ещё считаешь себя продвинутым журналистом.
– Это на тебя Гнилое болото подействовало. Ну, я разогреваю щи или нет?
– Разогревай. Жень, а ты ведь снял на камеру Аникина, дай посмотреть.
– Да ничего я не снял, сообразил поздно, а потом, как ты представляешь себе, я стал бы ему в лицо тыкать телефоном? А у него ружьё в руках.
– Значит, обманул?
– Придумал. Творческий вымысел. Имею право!
– Молодец, может, это нас и спасло.
Женя вернулся на терраску и сел рядом, не спуская глаз с девочки.
– Скажи: твоя мама выходит замуж за нашего олигарха?
– А что, чтобы стать богатой, нужно обязательно выйти замуж?
– Я не хочу слушать про всякие дамские увёртки. И хватит меня ловить на слове. Давай лучше обедать. Да, кстати, иди помой руки.
Алёнка встала и потянулась.
– Точно, когда мы с дедушкой выходили из леса, он меня всю осматривал – искал клещей. Пойду ополоснусь, а то неизвестно, что мы там насобирали.
– Блин, я тогда тоже пойду в сад, ополоснусь в бочке. Ой, мама, я уже весь чешусь.
– Это блохи или клещи. Шучу. Не забудь, возьми полотенце.
Выйдя из душа Алёна, увидела мокрого Женю, он сидел и улыбался:
– Пронесло, пронесло! Я чистый.
– А я не уверена, и подожду маму. Кто тебе смотрел спину? Может, мой ёжик?
– Так его давно не видно.
– Точно.
Женя уехал через полчаса, наскоро похлебав щей и выпив чаю. Алёна попросила его собрать максимум информации по острову на Гнилом болоте, а сама легла с книгой на кровать, но не читалось. День был ужасно тяжелый, ничего не хотелось: ни говорить, ни слушать, а просто забыться и дремать.
Но она всё же развернула книгу. Дантеса вместо умершего аббата несли хоронить. Бедный арестант почувствовал, как его бросают в неизмеримую пустоту, он, подобно раненой птице, рассекает воздух и падает, падает в леденящем сердце ужасе. Наконец с оглушительным шумом он вонзился, подобно стреле, в ледяную воду и, не успев крикнуть, тотчас захлебнулся.
