— Здравствуй, тебя, кажется, Женя, зовут?
— Да, я брал у вас интервью. Вы ещё мою метафору похвалили.
— Помню-помню, я там что-то ещё осветил своим прожектором, подобно крейсеру «Аврора», в октябре семнадцатого года.
— А может, хватит перебиваться сухомяткой, давайте лучше обедать, есть целая кастрюля зелёных щей? — посмотрев на гостей, спросила Мила и, получив согласие, вышла на кухню.
— Ура! Я иду помогать маме. Женя, доставай тарелки, у нас толпа гостей. Аж, целых два.
Сразу после обеда Сергей Геннадьевич уехал, оставив после себя кучу подарков и главное — хорошее настроение. Алёнка уткнулась в новый телефон, и окружающий мир перестал для неё существовать. Женя, подобно рыжему коту, потёрся рядом ней, а потом помог помыть посуду Людмиле Александровне и, видя, что на него никто не обращает внимания, засобирался восвояси:
— Я поехал! До связи!
— Женька, досвидос! Респект за телефон!
— До свидания, Евгений! — крикнула на прощанье Мила. — Приезжай, непременно приезжай!
Воскресенье и понедельник прошли тихо и дали возможность Белкиным прийти в себя. В первый рабочий день недели Мила отпросилась на работе, чтобы съездить во вторник в отдел кадров стройки и выяснить условия новой работы.
Алёнка позвонила следователю, как договаривались, и оказалось, папика полицейские доставят в город только в среду. Оставалось ждать.
Во вторник Мила отправилась в посёлок к девяти часам. У неё сложилось ощущение, что весь отдел ожидал только её. Начальник любезно принял будущую подчинённую, огласил размер заработной платы, она на порядок больше прежней. Сотрудники с нескрываемым любопытством разглядывали новенькую, кто-то доброжелательно улыбался, а кто-то напротив, шептал с укором: «Что он в ней нашел?» Белкина с трудом прятала счастливую улыбку и радостные глаза — ей так хотелось сказать докучающей бедности последнее прости-прощай.
В среду Мила отправилась в город увольняться. А Алёнка ближе к обеду вскарабкалась на ель и набрала номер телефона следователя:
— Алло, Михаил Владимирович, это я, Лена Белкина.
— Привет! Подожди, я выйду, — в телефоне раздались шорохи и даже, как показалось девочке, грохот от падающего на пол стула.
— Алло, а он приехал?
— Да, доставила полиция твоего единокровного. Вот битый час сидим разговариваем. Но пока мне трудно понять врёт — не врёт. Ты ко мне сейчас сможешь приехать?
— Если только на метле, да и ту мама забрала.
— Будь дома, собирайся, я пошлю за тобой машину.
— Я не готова с ним встречаться, вот так неожиданно!
— Лена, то ты умоляешь меня найти твоего папу, а теперь не желаешь с ним встречаться. Ты определись, наконец! Послушай его хотя бы из-за двери, обманывает он или нет. У меня-то нет колокольчика в ухе. А надо решать вопрос с его задержанием, понимаешь? У человека решается судьба: отправляться к зекам в камеру или идти домой.
— Ладно, собираюсь, но заходить в кабинет не буду.
— Считай, что машина за тобой уже вышла.
Алёнка спустилась на землю, ноги не шли, и она уселась под зелёным сводом старой ели. На далёких небесных часах миновала минута, затем вдогонку ещё одна. Сердце продолжало испуганно колотиться, словно она пронеслась по школьному стадиону десяток кругов. Даже через полчаса она всё ещё ощущала, что никак не может отдышаться.
Ей не давали покоя два обстоятельства: первое, это грядущая встреча с отцом, которого она ни разу в жизни не видела, и, второе, причастен ли он к убийству Белкиных. Хотя последнее девочку особенно не беспокоило, ведь она сама «высосала из пальца» эту версию, только для того, чтобы найти среди белого безмолвия Игоря Жукова. Да и внутри неё сидела нерушимая уверенность — папа не причастен, и этому знанию, взявшемуся непонятно откуда, она слепо верила.
И вот отец рядом, в городе, в двадцати километрах от неё, в кабинете знакомого следователя, и даже в какой-то мере судьба его зависит от поведения сумасбродной девчонки, которую он когда-то бросил, даже ни разу не взглянув на неё. И первое, что сейчас являлось на ум, — месть. Пусть глупая, но такая естественная и объяснимая. Почему она, невинная девочка, оказалась брошенной, чем она, собственно, виновата перед ним, его родными и близкими? Почему они не любят её, и их не было рядом, когда она болела, и в самые тяжёлые времена, когда нечеловеческие испытания барабанили в дверь? Жестоко изранили бабушку и дедушку, и их надо было спасать, а потом хоронить, целый посёлок собирал по крохам деньги для Белкиных. Да, она может упросить, встать на колени перед Михаилом Владимировичем с просьбой арестовать её горе-отца, или просто обмануть, сказав, что колокольчик всё-таки прозвонил по Жукову. Пусть и он хлебнёт горя в этой жизни, почувствует, что не бывает случайностей в жизни и за всё надо платить, даже за юношеские утехи.
