Присутствуя при моих разговорах с председателем колхоза, Валера настолько проникся его заботами, что предложил даже организовать шефство пионерского отряда пятого класса над колхозным детским садом, сделать в школьных мастерских мебель для малышей — столики, стулья.
— Это мы можем, — сказал он внушительно.
И добавил:
— Еще мы можем сделать для ребят совки, лопатки…
…Возвращались мы домой, в Ленинград, той же дорогой и тем же автобусом. Он так же часто останавливался. И мы выходили на дорогу. Так же по обе ее стороны стоял суровый, могучий зимний лес…
Нет, я уже не жалел о том, что взял в эту поездку Валеру.
Но какая в самом деле, связь между этим зимним лесом, крутым, обрывистым берегом реки, художницей и предложением Валеры сделать в школьной столярной мастерской столики и стулья для колхозного детского сада?… Мне трудно это объяснить, но такая связь есть. В этом я не сомневаюсь нисколько.
В пионерской комнате школы, в которой учится мой друг Валера Мельников, хранится альбом. На обложке альбома надпись: «Наша летопись». Здесь же — наискось карандашом: «Да ведают потомки православных…» Слова почти что стерлись, но прочитать всё же можно. Валера мне сказал, что это слова из «Бориса Годунова», их произносит старый летописец.
— Помните? — спросил Валера.
— Помню, — ответил я.
— Ну, понимаете, — сказал Валера, — это кто-то из наших ребят пошутил…
— Понимаю.
Для себя я написал бы на обложке школьной летописи другие слова. К примеру, такие: «Мир, в котором он живет…»
В самом деле, перелистывая страницы пионерской летописи, я узнал, что учащиеся школы, в которой учится Валера, построили собственными руками, в свободные от уроков часы, гараж для учебной машины, соорудили спортивную площадку на месте пустыря, примыкавшего к школе, разбили сад. Это была нелегкая и длительная работа — расчистить площадку от мусора, от битого кирпича, выровнять, засыпать песком, разметить и утрамбовать дорожки, засыпать их гарью.
Итак: гараж, спортивное поле, сад. Не мало.
И еще я узнал о том, что в колхозе, куда Валера и его товарищи поехали на летние каникулы, чтобы помочь в полевых работах, местные школьники строили одноэтажный жилой дом для своих учителей. Настоящий каменный дом, на три квартиры. Серьезный дом.
Дело в том, что учителя этой сельской школы нанимали комнаты у колхозников, — и им было неудобно, и колхозников они стесняли. Так возникла мысль — построить для учителей новый дом рядом со школой. В работе приняли участие и школьники и учителя. И вот школьники из города, товарищи Валеры, приехавшие на каникулы в колхоз, решили помочь своим сельским товарищам в их добром деле.
Когда они, городские школьники, вечером в своем лагере обсуждали этот вопрос, нашелся один ученик девятого класса, который сказал: «А зачем это нам нужно? Что мы будем с этого иметь?».
И сделал при этом торгашеский жест — потер один палец о другой.
В «Летописи» об этом сказано просто: «Вот гад!».
И, конечно, приведены полностью имя и фамилия ученика.
Но я здесь не буду называть этого школьника: время идет, он, вероятно, образумится, станет другим, — зачем же его называть! Школьник, который произнес эти отвратительные слова, получил от своих товарищей по заслугам.
— Надолго запомнит, — сказал Валера.
И хотя он, этот девятиклассник, который потер один палец о другой, сказал, что только пошутил, ему не поверили. И к работам не допустили.
Дом строили без него.
Хороший дом, из красного кирпича, на три квартиры. С крыльцом.
В «Летописи» рассказано и о таком случае.
В школьный лагерь, в разгар полевых работ, приехали родители одного из пионеров. Они приехали на собственной машине. И хотели увезти своего мальчика в город. Они так только сказали, что в город, а на самом деле хотели взять своего сына на курорт, в Сочи, к Черному морю. Пусть отдохнет от колхозной работы, которая ему, их сыну, ни к чему.
Преподавателю физики, Владимиру Николаевичу, руководителю школьного лагеря, они, конечно, сказали, что возьмут своего сына в город только на несколько дней. Пусть отдохнет! А сыну, Олегу, или, как его называли товарищи, Олешке, сказали, что увезут его на машине к Черному морю. Вот так! Чудесная, мол, будет поездка. Чего лучше?
— А что ребята скажут? — спросил Олешка у родителей.
— Ну им-то что? — возразил отец.
— Ничего не скажут, — сказала мать, — кончатся каникулы, начнутся занятия, и ты вернешься. Вот и всё!..
Но Олешка не поехал с родителями.
Он отказался от поездки.
Он сказал, что останется с товарищами в колхозе и будет работать. Он сказал, что ему здесь хорошо, очень нравится. Он сказал, что не сможет смотреть в глаза своим товарищам, если их обманет.
— Ну и чудак, — сказала мама. — Всё какие-то фантазии.
— Ладно, ладно, — сказал отец, — если уж так хочешь, оставайся… Но уж на нас не обижайся, что тебя не взяли. Не жалей потом!..
— Нет, — сказал Олешка, — и не подумаю…
Так он и остался.
И Олешка, конечно, не задал бы никогда такого вопроса: «А что мы будем с этого иметь?».