«Бурун начинает косить. В несколько взмахов косы он укладывает к ногам Наташи порцию высокой ржи. У Наташи из первого накоса готово перевесло. Сноп она связывает двумя-тремя ловкими движениями, двое девчат надевают на сноп цветочную гирлянду, и Наташа, розовая от работы и удачи, передает сноп Буруну. Бурун подымает сноп на плечо и говорит курносому серьезному Зореню, высоко задравшему носик, чтобы слышать, что говорит Бурун:
— Возьми этот сноп из моих рук, работай и учись, чтобы, когда вырастешь, был комсомольцем, чтобы и ты добился той чести, которой добился я, — косить первый сноп.
…Звонко-звонко, как жаворонок над нивой, отвечает Зорень Буруну:
— Спасибо тебе, Грицько! Я буду учиться и буду работать…»
В колонии имени Горького колонисты работали и учились, получали знания и приобретали специальность.
В коммуне имени Дзержинского, когда ее возглавлял Макаренко, труд на заводе и учебные занятия в средней школе шли рядом.
Что было первым, главным? Школа? Производство? Первым и главным было воспитание нового человека, нашего, советского. Пафос устремления к будущему, заложенный в основу воспитания нового советского человека, настоящего человека, невозможно выразить только в школьном образовании, или только в производственном труде, в чем-либо одном, или в чем-либо предпочтительно. Антон Семенович утверждает это всей своей практикой и всем своим педагогическим творчеством. Он — за настоящий, большой, серьезный труд, требующий творчества, увлекающий своей логикой, целесообразностью. Он — за труд и за его практический результат. Он — за мастерство, за специальность, без которой не может быть настоящего человека. И он — за настоящую школу, за образование, без которого также не может быть настоящего советского человека.
Пафос устремления в будущее, о котором так ярко писал Макаренко, выражен в формуле соединения обучения и воспитания подрастающего поколения с производительным трудом. Так школа сближается с жизнью и ведет в жизнь, вооружает знаниями, навыками, делает сильным, воспитывает в подрастающем поколении необходимые нравственные качества.
Это, конечно, не придумано Антоном Семеновичем Макаренко. Это входит в систему коммунистического воспитания детей. Об этом писал Маркс. Об этом писал Ленин. Это направление, указанное Коммунистической партией для всей советской организации обучения и воспитания детей.
И чем дальше мы идем по пути укрепления и развития социалистических отношений, чем дальше мы продвигаемся по пути к коммунизму, тем ярче и определеннее выступают в самой жизни эти непреложные положения теории коммунистического воспитания.
С особой силой эти положения о соединении школьного обучения и воспитания с производительным трудом прозвучали в наши дни, когда Верховный Совет Союза Советских Социалистических Республик утвердил закон «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР».
На страницах «Педагогической поэмы» Макаренко выводит образ «беспризорной институтки», не умеющей жить, а обладающей только «идеалами».
Нет, никому не нужно, чтобы советская школа выпускала из своих стен воспитанников с аттестатом зрелости, но, подобно этой «беспризорной институтке», не умеющих жить.
Не нужно это и советской семье, родителям. Отцы и матери заинтересованы в том, чтобы перестройка школы шла при их прямой поддержке.
Горький писал в 1926 году Макаренко:
«Будьте здоровы и уважайте друг друга, не забывая, что в каждом человеке скрыта мудрая сила строителя и что можно ей дать волю развиться и расцвести, чтобы она обогатила землю еще большими чудесами».
Разбудить мудрую силу строителя! Дать ей развиться! Сделать ее явной и действенной!
В этом высшее проявление любви воспитателя к воспитаннику, учителя к школьнику, мастера к ученику, отца и матери к ребенку.
Как беспомощно человеческое дитя, когда оно еще только родилось! Оно еще в полной зависимости от взрослого. И как долго длится эта зависимость!
Но вот оно оставило колыбель, его спустили на землю, оно пытается утвердиться на собственных ножках. Сперва взрослый его держит, затем дитя само держится за руку взрослого, за его палец. Наконец отпускает палец. Двинулось! Падает, встает, двигается на собственных ножках. Ходит!..
Пройдут дни, недели, месяцы, пока дитя начнет говорить, — его отношения с другими людьми, с миром вещей и явлений становятся всё более сложными. И незаметно дитя научилось уже не во всем пользоваться трудом взрослых, но и само со многим справляться. И не только с тем, что нужно ему самому, но и с тем, что нужно матери, отцу, братьям, сестрам, другим людям. Начался путь в большую жизнь, невозможную, немыслимую вне участия в общем труде.
Созревание идет очень сложным путем, много приходится затрачивать усилий воспитателям ребенка — родителям, обществу, государству. Многому приходится его учить, ко многому приучать. И с каждым новым днем всё сильнее звучит в большой и сложной, величественной симфонии жизни тема труда.
Жизнь не сводится к труду. Труд — отнюдь не всё ее содержание.