— Простите… Я сейчас… Со всем разберусь… Простите за…
Слов я не подобрал. Побежал скорее в дом, на ходу пытаясь стянуть с себя круг с единорогом, но тщетно.
Так, шутки кончились. У входа в дом слева от лестницы лежала метла. Я взял её, чтобы вымести поганых крыс из дома.
Однако задача оказалась не такой простой. Непрошеные бабы увидели меня с метлой и отреагировали на это как на призыв к игре в кошки-мышки, ну или Витьки-крыски в данном случае, и начали бегать от меня, поддразнивать, кидаться первыми попавшимися вещами. В очередной раз пробегая по первому этажу, я заметил мелькнувший силуэт Аси со стопкой одежды в руках.
Я хотел помчаться к ней и попробовать остановить, но тут выдался хороший момент, чтобы поймать парочку пьяных крыс. Арина оступилась, и я почти схватил её за волосы, но не успел, и она нырнула в ванную комнату.
Стоило мне шагнуть внутрь, как я получил в лицо струёй пены для бритья. Оказалось, что это была засада, куда меня так по-глупому заманили. Я заорал от бешенства, а когда вытер пену с глаз, опять и снова проморгался, обнаружил себя запертым.
Однажды у меня гостила семейная пара с детьми. Для их комфорта я установил зам
Да, крысы заперли меня. Снаружи. А ключ утащили с собой.
Сначала я попытался выбраться аккуратно, пошаманив с замком, потом — грубо выламывая дверь, но безуспешно. В итоге я смог выйти только минут через двадцать, всё-таки выломав дверной косяк.
К тому моменту в доме не осталось никого и ничего, кроме хаоса.
Ася с детьми исчезли.
Во дворе вместо лужайки образовалось болото из-за того, что кое-кто на прощание продырявил бассейн лопатой.
Я молча стоял на крыльце, не веря тому, что случившееся — правда. И что за считанные минуты возможно настолько бесповоротно всё испортить.
Долбаный резиновый круг на мне вдруг стал особенно унизительным. Мало того, что снова не захотел сниматься с меня, так ещё и во время беготни за крысами я его где-то продырявил, и он потихоньку сдувался. Теперь рог единорога уже свисал, всё больше напоминая никому ненужный использованный презерватив.
Я быстро нашёл телефон. Вначале хотел позвонить Асе, но подумал, что она скорее всего сбросит звонок и не захочет говорить, тем более при детях. А вот голосовое сообщение в наушниках может и послушать, пока едет домой.
Я нажал на кнопку в мессенджере и, удерживая её, начал говорить:
— Аа-Аа-Ас-ся…
Тут же в ужасе смахнул значок в сторону, отменив запись.
Вернувшееся спустя десятилетия заикание, как ничто другое, показывало мне, что слова сейчас бессильны.
Витя облажался.
Теперь уже окончательно.
Сложнее всего в таких ситуациях — сохранить лицо перед детьми.
Когда ты один, можешь позволить себе всё что угодно. Ну, в пределах уголовной ответственности, разумеется. А если рядом маячат дети, приходится сдерживаться. Не орать, не возмущаться и не стоять столбом, а действовать — и чем быстрее, тем лучше.
Хотя, признаюсь, в этот раз у меня получилось не очень эффективно. Я могу оправдывать себя тем, что банально охренела, таращась на ввалившихся в дом Виктора девок абсолютно понятной наружности. Не надо было даже уточнять — их принадлежность к шлюхендрам высчитывалась на раз-два-три. И я бы, может, постояла и послушала и посмотрела, будь я одна. Неплохой материал для книг, честное слово, огромная редкость — стать свидетелем подобной сцены. Но я была не одна, ко мне жались перепуганная вусмерть Лика и близнецы. Тёма и Лёшка сначала так же, как и я, обалдели, а потом разозлились. Сжали кулаки, надулись, и я поняла — ещё немного, и они сами пойдут на этих шлюх войной. А оно мне надо? Конечно же нет.
Но Виктор — хорош! Это как надо заблядовать свою жизнь, чтобы подобные персонажи могли прийти к тебе как к себе домой? Ведь он их точно не вызывал, они сами припёрлись, уверенные, что он ни в чём им не откажет. Видимо, раньше так и было, но сегодня что-то пошло не так. А всё почему? Потому что кое-кто из-за желания пополнить свой список покорённых баб совсем берегов не видит. И ничем не гнушается.
«Тётя, ты под каким номером? Уже двухсотая или ещё нет?»
Я убила бы Виктора только за две эти фразы. И я недавно считала, что постигла дзен и меня не может ничего взбесить до такой степени? Ха! Ещё как может. Мужики, которые ради галочки напротив чьего-либо имени дурят голову моим детям, — очень бесят! Шлюх я ещё могла бы простить — неприятно, но я и так понимала, что Виктор тот ещё блядун. И их явление было больше смешным, чем обидным. По крайней мере поначалу. А вот когда они начали делать всякие намёки и сыпать оскорблениями…
