Судя по новостям, что время от времени удавалось посмотреть по телевизору в гостинной, силы армии Рейнхарда приближались к Ломоносову, а вовсе не сюда – это печалило больше всего. Ведь после захвата города, принцу придется пройти через всю страну, ради возвращения в столицу и освобождения меня из этой комфортабельной тюрьмы. А за это время может случится все, что угодно.
Принцесса Елена стала чаще появляться в крыле, но меня она избегала и каждый день возвращалась в больницу, где в тяжелом состоянии находился Геннадий. Врачи говорили, что он пришел в себя, но еще полностью не восстановился и не готов быть дееспособным правителем государства. Про возвращение Императора ходили только слухи среди прислуги, и никакой официальной информации. Неизвестность томила, выматывала и сводила с ума, хотелось получить хоть какую-то определенность насчет своей судьбы, но пока никто и ничего сказать мне не мог.
Жить во дворце и бояться, что в твою дверь в любой момент может войти принц Рэймонд давалось не легко. Я вздрагивала, когда слышала мужские шаги в коридоре, но обычно – это были гвардейцы в момент смены караула. Даже Леотхелаз почти не приходил к нам в гости, из-за брата его расписание стало слишком загруженным. Переживая день за днем, переставала чувствовать себя собой, ведь я все еще была заложницей и не могла делать ничего из желаемого. Даже близость собаки не помогала, ведь я не видела ее, не гладила, не играла с ней.
А еще, я не могла спать. Каждый вечер, ложась в кровать, никогда не засыпала сама, пока не начала просить снотворное. Первые дни так и валялась без сна полночи, потом уходила в библиотеку и засыпала там под утро с книгой. Не знаю, чем это вызвано, но сон в кровати давался очень сложно, ведь именно там меня постоянно посещали мысли об Алистере и беспокойство за его судьбу. Перед глазами проносились проведенные рядом с парнем недели, и фантазия, порой, рисовала картинки на тему, что было бы, зайди он сейчас в комнату. Когда воображение заходило слишком далеко, я обычно вставала и уходила из спальни.
Я перестала следить за календарем, перестала обращать внимания на дни недели. Мне не хотелось есть, пить, но приходилось только ради поддержания организма в дееспособном состоянии. На грудь словно уронили огромный камень, и ничего не могло его оттуда столкнуть. Раньше я испытывала подобное на себе, но не с такой силой и не постоянно. С каждым днем, мне все сильнее чего-то не хватало, а я очень старалась прогнать это, не замечать и избавиться от раздирающего грудь чувства. Вот только ни книги, ни общение с Дамианом, ничего не помогало. Хотелось выйти на балкон и просто кричать, вдруг полегчает. Такое поведение и состояние мне совсем не свойственно, оно пугало и настораживало. Я смирилась, ведь жить во дворце тоже мне не свойственно, как и числится кузиной одного из принцев. Самым неожиданным для меня казалось возникшее желание вернуться в бордель. Даже там находиться более спокойно и радостно, нежели здесь, особенно, когда вечерами ко мне приходил Алистер.
Откинув в очередной раз назойливые мысли о блондине, провожаю взглядом принца Дамиана до кабинета, где ему сейчас предстоял урок математики. Загруженность ребенка в пять лет поражала, но учитывая его положение и кем когда-нибудь ему предстоит стать – все вставало на свои места. Двое гвардейцев, снова приставленные к мальчику, зашли следом и двери закрылись за их спинами. Мои собственные девушки старались не лезть ко мне, видя то напряжение, в котором нахожусь и держались в коридоре, как и сейчас. Вернувшись в библиотеку, я уловила краем глаза замерших охранниц по обе стороны от дверей, а сама упала в кресло и взялась за отложенную на столик книгу. Кроме меня в это помещение почти никто не заходил. Елена если и появлялась в крыле – то посещала их с Геннадием спальню, рабочий кабинет супруга и огромную личную ванную комнату, которую мне довелось увидеть всего однажды и то краем глаза в щелку приоткрытой двери. Очень редко, когда принцесса заглядывала в комнату сына, ведь она прекрасно знала, когда именно ребенок там бывает, и их графики почти не совпадали. Прерывать занятия ради встречи с ним женщина не хотела, чем вызывала во мне некое уважение.
Стук удара двери о стену заставил вздрогнуть и чуть не выронить книгу из рук. Звука вот этих шагов я опасалась на протяжении всех недель после возвращения во дворец. Каблуки ударялись о паркет с такой силой, словно человек специально стучал ими, оповещая о своем присутствии. Пока гость шел по коридору, я судорожно осмотрела библиотеку и поняла, что бежать отсюда некуда. В комнате даже отсутствовали окна, сплошные стеллажи с книгами по стенам и только один выход. Понять в каком помещении я нахожусь для мужчины не составило труда, ведь гвардейцы стояли только у этой двери, а когда та распахнулась, представив взгляду взбешенного Рэймонда, мне далось больших усилий сохранить самообладание и не подпрыгнуть на диване.
