Территория академии располагалась почти на самом обрыве, сразу за кирпичной стеной, вокруг особняка, земля заканчивалась, и начиналось казавшееся бескрайним море. Внушительных размеров дом, выкрашенный белой краской с красной крышей, он сразу привлек мое внимание, и когда еще не знала, что мы идем туда, смотрела только на него. Массивные двери, железные ставни на всех окнах. Здание выглядело сурово и угрожающе, и у меня от одного его вида сейчас бегали мурашки по спине. Куда могли уйти все обитатели академии? Их эвакуировали заранее или они просто закрылись внутри? Ответов мне никто не даст, да и не стоит совать нос не в свое дело.
К удивлению Олега, взявшегося за ручку и дернув ее на себя, дверь поддалась и открылась, чего явно не происходило прежде, при первом осмотре дома сразу после захвата города. Переглянувшись со мной, майор включил рацию и отрапортовал:
– Входим в академию фавориток, дверь не заперта. Пришлите кого-нибудь на случай, если потребуется помощь, – только после этого, он аккуратно достал пистолет и фонарик и открыл дверь нараспашку, – держитесь за мной, на всякий случай.
Его осторожность раздражала, но мужчина в какой-то мере был прав. Мы не знали, кто скрывался в особняке все это время. Может он спрятал в себе несколько десятков солдат, оставшихся верными Императору и сейчас совершающих партизанские вылазки. Моя фантазия разыгралась не на шутку, и только из-за нее я не спешила лезть вперед, а стараясь ступать тихо, следовала по пятам за Олегом.
Огромных размеров холл с хрустальной люстрой в углублении под потолком на высоте третьего этажа. Светильники в виде свечей по стенам, зеркала, цветочные горшки с засохшими растениями. Четыре мраморные колонны, по две с каждой стороны ограждают длинный коридор и с правой стороны и с левой. А прямо напротив входа парадная лестница, что ведет вверх и раздваивается так же на две стороны. Прямо над ней, на уровне третьего этажа – балюстрада, что скрывалось за ней я рассмотреть не смогла из-за темноты.
Единственным источником света сейчас выступал фонарик Олега и блеск от снега с улицы, просачивающийся через открытую дверь. Аккуратно нащупав на стене выключатель, парень щелкнул им и холл наполнился светом. Фонарик больше был не нужен, а я сперва зажмурилась от ударившей по глазам белизны. Привыкнув быстро, в очередной раз осмотрелась, великолепию внутреннего убранства не нашлось описания. Я словно оказалась во дворце, а не средних размеров доме на краю страны.
– Лучше не разделяться, – заметил Олег, поглядывая на входную дверь, но подкрепление не спешило появляться. Положительно кивнув, я следовала за офицером, пытаясь осматривать резные вазы, стоящие на постаментах в коридорах, между массивными двойными дверьми, портреты членов императорской семьи, уже давно умерших. На каждом окне висели массивные велюровые шторы, на их фоне черные листы ставен выглядели устрашающе. В каждом коридоре Олег включал свет. Он заглядывал во все комнаты на нашем пути, щелкая выключателем и проверяя наличие людей, но везде было пусто, а по слою пыли на мебели даже я понимала, что какое-то время комнаты никто не посещал. Так было, пока мы не дошли до одной из дверей на втором этаже. Стоило майору включить свет, на массивной кровати под синим балдахином кто-то зашевелился.
Вздрогнув от испуга, я невольно схватилась за плечо Олега, но тот быстро скинул мою руку и принял позу, готовясь к выстрелу. Внимательно всматриваясь в помещение, я отметила, что комната довольно просторная, несмотря на обилие мебели. Кроме большой кровати, здесь был еще и диван прямо у нее в ногах, журнальный столик перед ним и телевизор напротив. Письменный стол с креслом в дальнем углу и подобие обеденного стола на четыре персоны в соседнем. Справа и слева от кровати по тумбе, и рядом с ними две двери. Предположив, что одна ведет в ванную, а другая в шкаф или еще куда, я с грустью вспомнила тесные комнатки в нашем доме, оставшемся в пустом городе.
Пока я рассматривала комнату, из-под голубого одеяла показалась чья-то голова, и только по суровости выражения лица на ней мне удалось признать Рейнхарда. Девушку, рядом с ним, тоже с трудом открывшую глаза и смотревшую на нас, я узнала сразу, слишком долго наблюдала ее физиономию в свое время. Приподняв брови, я плюнула на все правила безопасности и приличия, вышла из-за спины Олега и приблизилась к кровати.
– Вы изменяете моей дочери? – фраза прозвучала слишком укоризненно, да и упрек в голосе расслышали все, кто находился в комнате. Откинувшись головой на подушку, принц провел ладонью по лицу, убирая с него растрепавшиеся волосы и пробормотал что-то нераздельное. Сделав еще шаг вперед, я уловила от обоих резкий запах, поморщившись от него, пересилила желание уткнуться носом в сгиб локтя, – его солдаты по всему городу разыскивают, все ноги стерли, а он тут со шлюхой развлекается, – моему негодованию не было предела, за дочь оказалось обидней всего. И вот за этого человека она замуж собирается?
