Пристально следя за входной дверью, я быстренько освободилась от платья, с бельем тоже пришлось распрощаться, и натянула на плечи просто-таки огромную мужскую рубаху. Еще одной неприятной неожиданностью стало то, что детские пальчики слушались значительно хуже, потеряв в ловкости и сноровке, что в принципе логично… если можно вообще говорить о логике, в такой-то ситуации. Но я все же справилась с задачей — застегнула все пуговицы и подвернула рукава до локтя. Без белья было некомфортно и откровенно стыдно, но выданная Крантом сорочка спускалась значительно ниже колен, так что, в принципе, терпимо.
Вот только сидеть в чужой, да еще и мужской спальне и ждать невесть чего я была не намерена. Обещал магистр решить проблему, так пусть и решает себе на здоровье, а я и дома могу его решения подождать. Дедушку, конечно, расстраивать не хочется, но такое от него точно утаить не получится. Это даже не магия, которую можно хоть как-то замаскировать, тут, так сказать, эффект налицо.
И я отправилась искать куратора, чтобы потребовать передать меня дедушке на время поисков решения ма-а-аленькой проблемы. Далеко не ушла…
Стоило мне только открыть дверь спальни, пройти по короткому полутемному коридору и повернуть за угол, как тут же послышался чей-то удивленный возглас, а потом сдавленным полушепотом кто-то произнес:
— Тэран, сынок, это… это… — дальше последовал практически рев: — Тэран Крант, как это понимать?!
Ой, мама, в смысле мама магистра, похоже. И мне страшно даже представить, что она сейчас подумала о своем сыне…
За то, что произошло дальше, я категорически отказываюсь брать на себя ответственность, это все потрясение, стресс и неустойчивая детская психика.
Опершись локтем о стену, я запустила пальцы в волосы, другую руку уперла в бок, отставила ножку и пискляво пропела:
— Дорогой, ты почему меня одну в спальне оставил?
Статная пожилая женщина в строгом синем костюме и с проседью в смоляно-черных волосах заметно побледнела и медленно, словно во сне, перевела ошалелый взгляд с сына на меня. Потом так же медленно — обратно. Я тоже посмотрела на магистра, и очень зря.
— Ой, я, пожалуй, там подожду, — пятясь, пролепетала я. — В спальне, — добавила зачем-то.
И развернувшись, сверкая голыми пятками, умчалась в спальню, размышляя на бегу: он меня сейчас придушит или сначала в прежний вид вернет? Все же сейчас я выгляжу как ребенок, а на ребенка, будем надеяться, у него рука не поднимется. Да и что, в сущности, плохого в том, что Сан меня так эксклюзивно омолодил? Вырасту сама постепенно, больше шансов, что Крант пожалеет.
Спальней я не ограничилась и, как только вбежала, тут же рванула в ванную, заперлась там, привалилась спиной к двери и сквозь грохот собственного сердца и громкое дыхание прислушалась. Никто за мной не бежал, не кричал и не проявлял желания немедленно расправиться.
— Фу-у-ух, — выдохнула я и сползла по двери, прикрыв глаза.
И тут как гром среди ясного неба раздалось:
— Не сиди на холодном полу в одной тонкой сорочке. Заболеешь, а я детей лечить не умею.
Я подскочила с диким визгом, лихорадочно трясущимися ручонками отперла дверь и рванула прочь из ванной, подальше от преспокойно стоящего, прислонившись спиной к стене, куратора.
— И куда же ты побежала… дор-р-рогая? — понеслось мне вслед.
Остановилась я уже у двери, перевела дыхание и потянулась к ручке. Дверь оказалась заперта… Маленькая, несчастная и очень напуганная я медленно обернулась и, изобразив наивысшую степень раскаяния, пробурчала, опустив голову:
— Простите, магистр-куратор, оно само как-то так получилось, случайно. Стресс, наверное.
— Стресс, студентка Эшарон, — это то, что испытала моя мать не далее как пять минут назад, — подозрительно спокойным тоном проговорил магистр, медленно выходя из ванной. — А случайностью можно назвать то, что произошло с вами полчаса назад. Хотя тут, скорее, халатность, но речь сейчас не об этом, а о том, что твоя выходка, Даяна, — это наглость и полное отсутствие совести.
И все это было сказано просто-таки убийственно спокойным тоном, пока сам магистр приближался ко мне. Я, признаться честно, заслушалась и совершенно упустила тот момент, когда Крант оказался слишком близко, чтобы успеть среагировать на его молниеносный рывок. Мгновение — и куратор, схватив меня за бока, поднял на уровень своего роста, слегка встряхнул, приблизил к себе так, что мы оказались практически нос к носу, и прошипел:
— Я потерплю, Даяна, подожду. Но, когда ты вернешься к нормальному виду, мы с тобой обстоятельно побеседуем о твоем поведении и воспитании. И да, с мамой я тебя тоже познакомлю.
— З-з-зачем? — заикаясь, прошептала я, с ужасом взирая на взбешенного магистра.
— Чтобы она убедилась, что ее сын вполне здоров и не питает пагубных пристрастий, — начиная успокаиваться, пояснил Крант.
— А не пагубных? — зачем-то спросила я.
На меня взглянули, как на дите неразумное, покачали головой, после чего со вздохом, выражающим вселенскую усталость, поинтересовались:
— И зачем ты меня провоцируешь, малышка?
