— Суки, — захрипел он, сплевывая остатки рвоты. — Вас всех пришьют. Я лично. Обещаю.
Новый удар пришелся в пах. В глазах взорвалась тысяча молний, и по телу электрическим разрядом пронеслась такая боль, что Браун взвыл. Собственный голос, утробный и дикий, он услышал словно со стороны.
— Решил поиграть в героя, сука? Как в кино? Ты мой, коп. И ты там, где тебя не найдет никто. Я могу тебя разрезать на части и скормить тебе твои яйца. Я могу сделать с тобой все что угодно, сука. А ты будешь гадить под себя и медленно подыхать.
Новый удар пришелся снова в пах. Браун забился, с ужасом чувствуя что-то влажное между ног. Он или обмочился, или это кровь. Хоть бы обмочился! Главарь врезал ему кулаком в лицо, разбивая губы. Рот тут же наполнился кровью. Еще удар, еще удар — и еще удар. Кажется, Брауна снова вырвало.
Словно издалека прогудел голос главаря:
— Как ты вышел на Хили и Грека, сука?
— Хорошо, — прохрипел он. — Ладно. Я скажу. Не бей.
Главарь застыл не пару секунд. Браун судорожно начал дышать, наполняя организм кислородом. Сознание стало проясняться.
— Официантка, — пробормотал он, сплевывая кровь. Кажется, ему разбили зубы или десну. — Официантка из закусочной. Она позвонила на 911. Она узнала Грека. Видела его лицо по телевизору.
— Врешь, сука.
— Нет, правда! Я не вру! Она вспомнила его и позвонила на 911…
— Говнюк, он еще не понял что все по-серьезному! — зарычал кто-то сзади. Люк или Уолт, мелькнуло в голове Брауна.
— Черт, да зачем мне врать?
— Ты убил моего друга и закрыл в клетку второго, — прорычал главарь. — Начинай говорить, сука. Это твой единственный шанс выползти отсюда живым.
Маски. Только сейчас Браун вдруг осознал, что они в МАСКАХ! Они не хотят его убивать! Надежда вспыхнула в груди.
— Грек убил двух копов, — прохрипел Браун. — Они тоже были моими друзьями.
— Надо было больше! — рявкнул второй голос сзади.
— Я тебе не верю, сука, — подумав, бросил главарь. Затем угрожающе процедил: — Ты скажешь все. Рано или поздно, но ты все скажешь. Лучше бы рано… Но ты, сука, выбрал сам.
Главарь шагнул к нему — и снова принялся избивать. Лицо он старался не трогать, но Браун даже не думал об этом, превратившись в комок адской боли. Сколько было ударов, Браун не знал. А вскоре притупилась и боль — тело он ощущал словно со стороны. Однако чувствовал, что его продолжают нещадно колотить. А потом Браун снова отключился.
Но лишь на несколько секунд. В себя его привели с помощью садистского способа — главарь наступил ему на мошонку, надавив всем своим весом. Браун взвыл от боли, чувствуя, что его глаза сейчас вылезут из орбит. Он трясся, как в судорогах. Это конец, панически вопил голос в голове. Они сделают Брауна инвалидом. Шелли! В сознании сквозь адскую боль короткой вспышкой всплыло лицо жены.
— Не надо! АААА! Не надо! Я все скажу! Я скажу, я скажу!
Главарь отступил на шаг. Тело ниже пояса было сплошной болевой точкой. Браун боялся смотреть туда — он был уверен, что даже короткого взгляда туда будетдостаточно, чтобы усилить боль почти до отключки. Чтобы не потерять сознание, Браун закрыл глаза, до боли в челюстях сжав зубы.
— Я слушаю, сука, — поторопил голос главаря.
Брауна колотило. Шелли! — снова подумал он. И Кэрол. Дочь. Браун понял, что он готов на все — но он не может себе позволить сдохнуть здесь, оставив Кэрол сиротой. Короткая вспышка — «тряпка, так нельзя!» — была тут же заглушена инстинктом самосохранения.
— Хэш, — хрипло произнес Браун.
— Что?
— Он травку покурить захотел, говнюк? — зарычал кто-то сзади.
Скорее всего, это Уолт, отстраненно подумал Браун. Судя по голосу, ему больше 30. Значит Уолт.
— Давай кончать его! — упорствовал голос.
— Это был Хэш, — торопливо повторил Браун. — Он слил Хили.
— Хэш? — подумав, отозвался главарь. — Барыга с Гриффин-роуд? Ты о нем?
Браун слабо кивнул. По телу расползся жар, но теперь он уходил, уступая место вакууму. В районе паха Браун не чувствовал ничего. Совсем ничего. И эта мертвая зона медленно расползалась по бедрам.
— Он твой стукач?
— Иногда помогает…
— Врешь, сука. Он нас не знает.
— Зато знает Хили. Хили узнавал у Хэша и его людей про Милано. Про влиятельных друзей. Короче, есть у него крыша или нет.
Главарь задумался, это было видно по его черным глазам. Затем он посмотрел назад, на сообщников. Кивнули они или нет, Браун не видел. Главарь прошел мимо — Браун невольно сжался, ожидая новой боли. Затем где-то за спиной на секунду вспыхнул свет из открывшейся двери. Дверь хлопнула, закрываясь.
Браун остался один.
Поняв это, он вырубился.
Без сознания Браун пробыл недолго. Но сколько именно, он не знал. В себя он пришел от того, что пошевелился, что вызвало адскую боль в паху. Открыв глаза, он закусил губу, чтобы не заорать, и из груди вырвался мучительный стон.
Твари.
