В бутылку лезть я не стал, тут вполне понятный интерес командования, что за перец к ним вышел, так что спокойно и подробно рассказал всю свою эпопею от попадания в это тело и это время. Разумеется про попадание промолчал, я что, сам себе злобный Буратин геморрой на свою задницу навлекать. Майор слушал внимательно, временами уточняя те или иные детали, кое что записывая, и не пытался выставить меня лжецом или немецким агентом. Наконец, когда я закончил, как Шахерезада, своё повествование, он произнёс:
— Значит так, я по тебе ни чего решать не могу, сейчас сам понимаешь, слишком рано, пока тебя ещё особист опросит, положено так, а я, как только командующий армией прибудет, сразу доложу о тебе, а там уже он будет решать, что с тобой делать.
Вызванный майором боец отвёл меня в кабинет особиста, того на месте не было, но ждать пришлось не долго. Когда в кабинет зашёл молодой лейтенант с дюжим бойцом, посыльный майора ушёл, а затем началась вторая часть Марлезонского балета. Можно было подумать, что их клонировали, лейтенант ни чем не отличался от капитана Щукина. Не знаю, какую сопроводиловку ему написал дежурный по штабу и читал ли её лейтенант вообще.
— Предлагаю вам добровольно сознаться, когда и где вы были завербованы противником, какое получили задание и советую не запираться, всё равно мы всё узнаем.
— Товарищ лейтенант…
Продолжить я не смог, так как лейтенант грубо прервал меня.
— Для тебя сука я не товарищ лейтенант, а гражданин лейтенант и почему оружие не сдано, Федорцов! Немедленно разоружить подследственного!
Дюжий Федорцов попробовал меня разоружить, честное слово, только и я не собирался ждать продолжения, уже и так было ясно, что потом начнётся выбивание нужных показаний кулаками. Как только Федорцов шагнул ко мне, так сразу и получил мой коронный удар в челюсть, от которого он отлетел на несколько шагов назад и грохнулся на пол, где и остался лежать неподвижно. Лейтенант от увиденного остолбенел, а я мгновенно приблизившись, заломил ему руку и второй рукой ухватив его за голову, не сильно двинул особиста его тупой бестолковкой в стол.
— Вот интересно, из какого инкубатора вас дегенератов выпускают, вы что, все как один такие тупые? Мне становится просто страшно за нашу контрразведку, если её сотрудники такие как ты и подобные тебе. Впрочем, об этом пускай болит голова у твоего начальства, а пока ты недоносок быстренько напишешь мне и признание в работе на немецкую разведку, и в организации покушения на товарища Сталина, и во всём остальном. Ты не думай, после полевого допроса все ломаются, ты у нас ведь правша, верно? Значит правую руку не трогаем, это что бы ты писать нормально мог, а вот левая тебе не нужна, как и пальцы на ней. И не думай, что легко отделаешься, ведь резать можно по фаланге, так на много дольше можно растянуть, а кроме этого есть ещё очень много всякого. Так что, сам всё напишешь добровольно, или придётся выбивать из тебя показания?
Лейтенант попробовал что-то промычать, всё же когда тебя лицом прижимают к столу говорить не очень удобно.
— Что не хочешь, а придётся. Знаешь, идёт мужик по лесу, а ему навстречу бабка с обрезом и к мужику — ты охальник небось меня старую изнасиловать хочешь. Мужик ей, ты что бабка окстись, и в мыслях не было, а бабка поигрывая обрезом — а придётся милок. Вот и тебе и придётся, только другое, не всё тебе нужные показания из подследственных выбивать, теперь на своей шкуре испытай, может после этого, как надо работать станешь, если тебя барана, после этого на передовую Ванькой-взводным не сошлют.
Тут дверь кабинета открылась, и показавшийся майор ГБ спокойно не произнёс:
— Товарищ лейтенант, я настоятельно прошу отпустить вас своего сотрудника, с ним я ещё поговорю о его профессиональной пригодности.
Обернувшись и не отпуская особиста, я в свою очередь спросил новое действующее лицо.
— А вы товарищ майор кто сами будете?
— Я? Я начальник особого отдела армии, майор государственной безопасности Нестеров. Так что, отпустите моего подчиненного или нет?
— А он после этого глупости делать не будет?
— Какие глупости?
— Ну к примеру попробует достать своё табельное оружие и выстрелить в меня. Мне ведь в таком случае придётся просто убить его, а потом у нас с вами лишний геморрой будет на отписки по этому происшествию.
— Думаю не будет, Шалыгин, ты ведь не будешь глупить?
— Нееет.
Еле слышно послышалось от лейтенанта.
— Ну хорошо товарищ майор, надеюсь хотя бы дисциплина у ваших подчиненных не хромает.
С этими словами я отпустил особиста. Тот, как только я его отпустил, сполз на пол, но впрочем почти сразу слегка пошатываясь и крепко ухватившись за стол, встал.
— Я с тобой Шалыгин потом разберусь, а вы товарищ лейтенант пожалуйста пройдите со мной в мой кабинет.
