В кабинете командующего армией, куда меня провели, кроме него самого были ещё два человека, это оказались начальник штаба генерал-майор Варенников и член военного совета армии генерал-майор Колесников. Я узнал об этом чуть позже, а пока пришлось в очередной раз рассказывать свою эпопею, честно говоря уже начал чувствовать себя попкой, который по желанию хозяина говорит одно и тоже. Слушали меня очень внимательно, временами перебивая, когда задавали вопрос или просили объяснить причину моих действий. Но чувствовалось, что отношение их ко мне благожелательное, так что надеялся на то, что мне хоть немного плюшек всё же дадут. Наконец, когда я закончил описывать свои приключения, меня милостиво отправили к своему отряду, но с наказом прибыть снова вместе с командным составом отряда к пяти часам дня сюда в штаб, за это время высокое начальство соизволит решить что со мной делать, вот и поведает своё высочайшее решение. Выйдя из штаба, сел в свою вездеходную эмку и велел водителю ехать к себе. За моё отсутствие мои архаровцы времени зря не теряли и к моему приезду в лесу уже был разбит полноценный полевой лагерь. Наши и трофейные палатки установлены, неподалёку дымили полевые кухни, а техника была укрыта под деревьями, так что с воздуха было ни чего не видно. Мне тоже палатку установили, офицерскую, немецкого командира батальона и даже с походной мебелью и на дощатом настиле. Собрав командиров, сначала выслушал доклад по части, всё было в порядке, а затем уже сам сообщил о вызове в штаб армии. Со мной должны были ехать начальник штаба, начальник разведки, старший политрук и командиры дивизионов и второго батальона. Пока я разбирался у себя, в штабе армии после моего отъезда состоялся серьёзный разговор.
— Ну, и что скажите? — Спросил у присутствующих, командир 26-ой армии, генерал-лейтенант Костенко.
— Знаешь, Фёдор Яковлевич, — Начал первым член военного совета генерал Колесников. — Честно говоря, всё это кажется приключенческой историей от Майн Рида или Луи Буссенара. Простой лейтенант, Ванька-взводный, за пару недель из остатков разбитого батальона в тылу противника сбивает механизированный полк и успешно громит его. Совершено нереальная история.
— Согласен Дмитрий Емельянович. — В свою очередь сказал начштаба. — Только проверить это очень легко, достаточно просто расспросить его бойцов. Все врать не будут, да и про уничтожение стационарного аэродрома проходила информация, штаб фронта интересовался, кто мог это сделать.
— Я не спорю, хоть действительно звучит всё это совершенно фантастически, но сейчас дело не в этом, а что нам дальше делать с лейтенантом и его отрядом. С одной стороны он из 6-ой армии, а с другой вышел к своим у нас. Хоть он и сохранил стяг полка, но по сути людей из него практически нет, остальные бойцы и командиры отовсюду и я более чем уверен, что есть и из нашей армии.
Ненадолго установилась пауза, высокое начальство обдумывало сложившуюся ситуацию, пока генерал Колесников не начал излагать свою мысль.
— Я вот что думаю Фёдор Яковлевич, флаг полка отправим с нарочным в 6-ю армию, пускай восстанавливают его, а лейтенанта с отрядом оставим у себя. Официально оформим его перевод к нам, вышел у нас, вот и включили его в состав нашей армии. Его начальство не скоро об этом узнает, если вообще узнает. Теперь по отряду, по сути это неполный механизированный полк. Командует лейтенант им хорошо, только званием не вышел, и мы ему полковника дать не можем, максимум через звание, так что потолок, что мы можем ему дать, это капитан. Для полка тоже маленькое, но ведь это для официального полка. Забираем у него гаубичный дивизион, нам он нужней, да и Прохоров судя по всему взял его просто что бы було, раз подвернулся под руку, вот и прихватил с собой. Думаю не будет он против этого возражать, далее, два других дивизиона и миномёты оставляем ему, а также один батальон и роту бронеавтомобилей. Второй батальон официально переводится в штат штаба армии, но по существу останется у Прохорова. Через месяц даём ему майора и в рамках армии создаём на базе его отдельного механизированного батальона, отдельный механизированный полк. Уж больно лихо он воюет, а пока его отдельный усиленный батальон будет при штабе армии исполнять роль пожарной команды в случаях вражеского прорыва нашей обороны.
— Дмитрий Емельянович, может его тогда ещё и танковой ротой усилить?
— Нет, Фёдор Яковлевич, как я понял, если бы Прохоров хотел, то сам бы собрал себе танковую роту, да и батальон думаю тоже потянул бы. Просто он по какой то причине не хочет связываться с танками, хотя конечно это странно. Однако практика показала, что он и с наличными силами может успешно противостоять механизированным подразделениям немцев. Тут главное не ограничивать его инициативу, тогда и результат получим самый высокий.
— Хорошо Дмитрий Емельянович, так и сделаем. Иван Семёнович, вы там распорядитесь в кадровом отделе, как Прохоров в 17 часов со своими командирами прибудет, так всё и оформите.
— Сделаю Фёдор Яковлевич.
