Эти четыре грузовика разумеется отпустили, пускай поскорей уезжают, а сами двинулись вперёд, но осторожно, в любой момент можно было столкнуться с немцами. Впрочем далеко они не уехали, вскоре показалось удобное место для засады и передовой дозор встал, укрывшись в густых кустах. Долго ждать не пришлось, вскоре вдали сначала показался столб пыли, а потом и шум моторов, и наконец показались и немцы, три бронетранспортёра. Сначала старшина хотел их подпустить вплотную и затем расстрелять в упор, на такой дистанции броня не держала винтовочные и пулемётные пули, но затем резко изменил своё решение. В этом месте у дороги росли густые кусты, вот старшина и послал туда бойцов. Недостатка в гранатах не было, а потому, когда к кустам приблизились немецкие бронетранспортёры, то из кустов в их кузова полетели гранаты РГД-33 без осколочных рубашек. В каждый бронетранспортёр по две гранаты, и рванули они почти одновременно, после чего бронетранспортёры ещё немного проехав, встали. Хотя гранаты почти ни кого не убили, но вот ранили и оглушили всех, а старшине только это и нужно было. Дальше в каждый бронетранспортёр запрыгнуло по паре бойцов с ППД, которые и открыли из них огонь, стреляя по всем немцам и не делая различие, живой он или ещё мёртвый. Только в первом бронетранспортёре сидел немецкий офицер, его оглушённого взрывом гранат не стали добивать, а взяли в плен, язык не помешает. Все бойцы старшины так или иначе умели водить транспорт, вот они и убрали бронетранспортёры с дороги, причём один из них, первый, где и был лейтенант, оказался с рацией, которую взрывы гранат к счастью не повредили. Отогнав трофейную технику в сторону, старшина позвал бойца Виттенберга, он так и остался с разведчиками и пока они не могли сказать худого слова в его адрес. Вот он и стал допрашивать пленного немца, которого быстро привели в сознание пощёчинами и водой. Немецкий лейтенант поначалу попробовал запираться, но сначала несколько звонких оплеух, а потом отрезанный ножом мизинец быстро его разговорили. За это время старшина уже хорошо насмотрелся и на немецкие зверства, и на то, как лейтенант колол пленных немцев, если те артачились и не хотели говорить, так что он не испытывал ни малейших угрызений совести. Тщательно допросив немца, старшина снова связался с командиром, пересказав ему всё, что они узнали от пленного. Не получив уточняющих вопросов, и поняв, что пленный больше не нужен, старшина ткнул его ножом в бок, прямо в почку, так что немецкий лейтенант умер мгновенно.
— Слушай сюда, дочка. — Говорил старшина молоденькой фельдшерице. — Сейчас едите дальше по этой дороге и ни куда не сворачиваете. Там дальше наши, вы не пугайтесь, если немецкие бронетранспортёры увидите, это трофейные. Дорога пока свободная, немцев нет, но и вы не зевайте, езжайте.
Синицына села в свой грузовик, водитель завёл мотор, и машина тронулась, быстро удаляясь по дороге. В этот раз водители, хоть и ехали относительно быстро, но и не гнали, так что раненые в кузовах машин не особо ругались. Примерно через полчаса Синицына увидела своих, видимо это и был тот отряд, о котором говорил ей старшина. По обе стороны от дороги лихорадочно окапывались бойцы, чуть позади них рыли капониры для противотанковых орудий, а вот машин или бронетранспортёров она не увидела. Их маленькую колону пропустили не останавливая, и они двинулись дальше, пока не достигли небольшой железнодорожной станции, где оказался медицинский сборный пункт. Синицына лишь облегчённо выдохнула, когда сдала раненых, вот только что ей делать дальше, она не знала. Возвращаться назад не имело ни какого смысла, её медсанбат уничтожен, оставалось только остаться здесь. После того, как она обрисовала свою ситуацию военврачу второго ранга, что тут командовал, её вместе с водителями и грузовиками оставили тут, так как автобат, откуда были машины и водители, тоже наверняка уничтожен противником.
