Как только немцы снова пошли в атаку, я приказал открыть огонь миномётам, потери противника стали стремительно расти, а тут еще и противотанковые орудия подключились, дистанция для них плёвая, они тут даже четвёрку в лоб смогут подбить. Очень скоро всё спереди стало морем огня, с полсотни танков и сотня бронетранспортёров усеяли поле перед лесом, а в небо поднимались десятки чёрных дымов от горящей вражеской техники. Немецкую пехоту, которая имела глупость высунуться вперёд, очень хорошо причесали пулемётно-ружейным огнём. Передние шеренги скосили почти под ноль, в результате оставшиеся отошли используя свою подбитую технику как укрытие. Убедившись, что немцы отошли и пока не планируют снова наступать, приказал отвести основные силы из окопов по ходам сообщений в тыл. Сделал это, как оказалось своевременно, так как буквально через полчаса после этого на наши позиции обрушился артиллерийский огонь. Обстрел длился полчаса, после чего немцы снова пошли в атаку. Быстро вернувшиеся бойцы снова заняли оборону, укрепления пострадали незначительно, лишь несколько дзотов оказались уничтожены случайными попаданиями. Тут на связь вышел старшина разведчик, он сообщил о месте нахождения немецких гаубиц, которые по нам работали. Не желая исполнять роль испорченного телефона, я связал его напрямую с капитаном гаубичником и вскоре позади нас раздались орудийные выстрелы. Сначала капитан бил одним орудием пристреливаясь и разбираясь с немецким прицелом, ему пришлось выпустить порядка десятка снарядов, пока он не пристрелялся. Добившись накрытия, он стал бить всем полком и позиции немецкой артиллерии скрылись в фонтанах разрывов. Старшина корректировал стрельбу и вскоре далеко от нас в небо поднялся огромный гриб, одна из гаубиц попала в грузовик со снарядами. Главное, мы смогли выбить немецкие тяжёлые орудия, а именно они и могли разрушить наши укрепления. Немцы на время притихли, мы даже смогли спокойно пообедать, правда бойцы так и оставались в окопах, а еду им таскали в термосах, мы у немцев много чего за это время захватили. Сначала ели мои бойцы, затем кухни принялись готовить и на бойцов Севастьянова. У того была лишь половина от потребного количества кухонь, да и с припасами тоже было не очень. После трёх часов дня немцы снова пошли в атаку, её поддерживали миномёты и полевая артиллерия. Мои сорокопятки молчали не желая себя выдавать, все орудия уже сменили позиции на запасные, и сейчас работали только УСВ с Ф-22, причём не беглым огнём, а прицельно и исключительно по немецким орудиям. По немецкой пехоте работали миномёты с закрытых позиций и довольно успешно, а учитывая у меня просто огромное количество пулемётов, ближе сотни метров мы немцев к своим позициям не подпускали. К концу немецкой атаки прилетела девятка юнкерсов, но бомбить прицельно мы им не дали, с земли к ним устремились десятки огненных линий. Своё ПВО я расположил прямо на опушке и тоже хорошо замаскировал, в результате сбили два самолёта, и ещё один потянул к своим, сильно дымя правым мотором, а оставшиеся поднялись на три километра и уже оттуда стали бомбить. Разумеется ни о какой точности говорить не пришлось, короче отделались малой кровью, но вечером по нашим позициям снова стала бить артиллерия. В общей сложности немцы растянулись примерно на километр по фронту, тогда как я выстроил оборону на три километра.
На связь снова вышел старшина, он сообщил о новом гаубичном полку немцев. Из-за отсутствия сейчас средств шифрования связи, аппараты ВЧ не в счёт, они проводные, приходилось изгаляться как можем. Если немцы и слушают нас, то тихо охреневают в попытках понять о чём мы говорим.
— Батя, тут опять баклажаны появились, такие же, как и прежде, мне их взять или ты сам посмотреть хочешь?
— А другого нет?
— Груши есть и яблоки, но они растут далеко, а тут только баклажаны.
— Ладно, куда подскочить?
— На 36–8, там увидишь.
