На следующий день двинулись дальше, стоять на месте нельзя, обнаружат и уничтожат, если только смывшись подальше от места проведения последней акции и затаившись, как мышь под веником. По донесениям из других рот у них тоже всё в порядке, потери есть, но небольшие и они уже возмещены за счёт окруженцев. В немецком тылу творится форменный бардак, и я это вижу наглядно, даже тыловые колоны снабжения теперь двигаются только большими группами и только под охраной не меньше роты гансов с пускай и лёгкой и небольшой, но бронёй. А ведь этих солдат взяли или с фронта, или с резервов что шли на фронт, так что нашим хоть и на чуть-чуть, но стало легче. В планах похулиганить ещё неделю, другую, будет видно по обстоятельствам, если немцы совсем озвереют от наших шалостей и начнут полномасштабные прочёсывания, то придётся уходить к своим раньше, тут даже леса не помогут, окружат и заблокируют. Как говорится, всего должно быть в меру, а жадность, как известно, фраера сгубила. Пока же я двигался к следующей цели, и по дороге нам необходимо было пересечь железную дорогу. Место перехода выбрали заранее, там насыпи как таковой не было, так что можно было легко пересечь железную дорогу. Сапёры быстро бросили на шпалы заранее подготовленные брёвна и мгновенно скрепили их железными скобами, тем самым организовав переезд через рельсы. Можно конечно было переехать и так, вот только зачем гробить подвеску своей техники, а так получилось, как небольшое возвышение переехать, да и сам переезд получился гораздо быстрее. Через рельсы на скорости не переедешь, если только не хочешь угробить себе подвеску с ходовой, нужно притормозить и с черепашьей скоростью и осторожно переехать рельсы. Разумеется времени на это уйдёт уйма, тут ведь не паре машин переехать, и даже не десятку, а полутора — двум сотням, так что таким Макаром переезд на полдня растянется. А так сапёры быстренько кинули брёвна на шпалы, скрепили их между собой скобами и вуаля, переезд готов. Конечно тут тоже ехали и не гнали, но километров десять в час вполне можно было безопасно дать, так что за пару часов все переехали и тут со стороны фронта показался эшелон. Паровоз лишь слегка, самую малость подпрыгнул, когда проезжал нашу доморощенную переправу, но сходить с рельсов и не подумал.
Это оказался санитарный эшелон, благо что время у меня ещё было, а потому приказал поменять в пулемётах патроны на зажигательные, и когда поезд поравнялся с нами, все пулемёты открыли по проезжающим вагонам огонь. Я ещё специально приказал по паровозу не стрелять, мне он нужен был целым и невредимым. Огонь всегда лучше разгорается и горит при притоке свежего воздуха, вот паровоз и должен был его обеспечить. Паровозная бригада при начале обстрела лишь прибавила скорость, стараясь поскорее выйти из зоны обстрела, и это лишь раздувало пламя в начавших разгораться вагонах. Хорошо просушенное дерево вагонов загоралось моментально, а приток воздуха лишь раздувал пламя и очень скоро вдаль уезжал вовсю горевший поезд. Лишь через несколько километров паровозная бригада притормозила, что бы отцепить основательно горевший состав, после чего снова поддали и до следующей станции не останавливались. Из всего состава уцелела только паровозная бригада, все остальные, и раненые и медработники сгорели в пламени, а мы двинулись дальше.
Штаб группы армий «Юг»
