Это Щукин сказал уже своим бойцам. Неторопливо мы все приблизились к шеренге окруженцев и капитан не спеша, вглядываясь в нервничающих бойцов, пошел к краю шеренги. Когда он миновал третьего, после сержанта бойца, его люди мгновенно их скрутили. Вернее скрутили бойца, а сержант как то ловко извернулся и оба бойца особиста отлетели в сторону. Сержант мгновенно выхватил из своего сапога финку, вот только больше ничего сделать не успел, так как я был настороже и шел позади капитана с таким расчётом, что бы оказаться именно возле сержанта, когда его будут брать. Молниеносный удар в челюсть, и потерявший сознание сержант отлетает назад, где и остаётся лежать на земле.
— Теперь объясняй, чем они привлекли твоё внимание и вообще, объясняй всё.
— Хорошо, сначала лейтенант, он не одиночка, вышел со своими бойцами, значит не агент немцев, как и его бойцы, а также люди из его части. Остаются малые группы и одиночки, вот они и стоят в этой шеренге. К сержанту чуть позже вернусь, а пока по тому бойцу, понюхай, чем пахнут остальные бойцы, и чем этот.
Капитан шагнув к замершим бойцам, стал принюхиваться возле каждого, затем вернулся ко мне.
— Чем они пахнут? — Сразу спросил Щукина.
— Потом и дымом.
— А теперь чем пахнет этот боец?
Щукин как собака, обнюхал бойца, и до него стало доходить.
— От этого пахнет едва заметно земляничным мылом.
— Спрашивается, как от бойца, что как минимум пару дней скитается в лесу, сидит у костра, пахнет не потом и дымом, а земляничным мылом. Товарищ старший лейтенант, как долго с вами этот боец? — Спросил я у лейтенанта.
— Вчера к нам присоединился, вечером.
— А сержант?
— Тот с нами уже три дня.
— Вот видите товарищ капитан, а теперь давайте сержанта сюда.
Два дюжих бойца уже связали сержанту руки за спиной и легко его подняв, подтащили к нам. Я, достав у сержанта документы, протянул их капитану.
— Сравните его документы со своими или своих бойцов.
Щукин их сравнил и ни чего не понял.
— В чём дело, что в них не так?
Я просто ткнул его пальцем в скрепку.
Сравните даты выдачи документов и внешний вид. Щукин сравнил и тут до него дошло.
— Ржавчина?
— Да. А теперь бойцы снимите с него гимнастёрку и сапоги.
Бойцы вначале глянули на капитана, тот им разрешающе кивнул. Сначала стащили сапоги, а затем развязав, стащили гимнастёрку. Сержант еще не успел придти толком в себя, но я всё равно был настороже, пока его снова не связали. Взяв гимнастёрку сержанта в руки, вывернул её и стал придирчиво разглядывать швы. Внизу, с правой стороны, фабричный ровный шов прерывался небольшой самодельной заплатой. Ткнув в это пальцем, специально для Щукина, я достав нож, аккуратно взрезал нитки и пошарив внутри, вытащил небольшую шелковую тряпку, на которой была надпись на немецком и печать с подписью. Тряпку отдал Щукину, после чего стал изучать сапоги и там тоже нашёл подобную тряпку.
— Думаю товарищ капитан, что боец наш, попал в плен и был завербован немцами, у него наверное даже документы настоящие, а вот сержант скорее всего профессиональный разведчик. На лавры разоблачителя вражеской агентуры не претендую, теперь это ваша забота работать с ними дальше, только с сержантом будьте аккуратней, сами видели, он резкий, что бы не сбежал. Всё, всего хорошего, а у меня дела.
Я пошел к своим, а Щукин остался, он лишь смотрел мне вслед. Глядя на уходившего лейтенанта, Щукин всей душой чувствовал, что с ним что-то не так. То, что он похоже действительно не враг, стало ясно, тут и разгром прорвавшихся немцев и разоблачение немецких агентов среди окруженцев. Вопрос тут был в другом, откуда лейтенант знал такие тонкости, которых не знал сам Щукин. Ох не прост этот лейтенант, ох непрост, но если он работает под прикрытием, то тогда в случае, если капитан попробует всё же арестовать или ещё как начнёт мешать лейтенанту, то ему самому очень неслабо прилетит от начальства, так что надо засунуть свою гордость куда подальше и оставить этого лейтенанта в покое.
Подполковник Строев издали смотрел за всем этим действием, он видел, как лейтенант разбирался с окруженцами, как под конец осталось всего два десятка, и как заломали двоих из этих двух десятков. О чем лейтенант говорил с капитаном Щукиным, и что ему объяснял, было неясно, но Щукин явно понимал, что ему говорил лейтенант. Да, так быстро и эффективно разобраться с полутора сотнями окруженцев, без выбивания показаний, а ведь у него уже были планы на этих окруженцев. От второго батальона осталась лишь неполная рота, а тут считай новая рота появилась, с её помощью он сможет усилить второй батальон, да ещё и у начальства подкрепление попросить. В этот момент Строева позвал посыльный — товарищ подполковник, вас комдив вызывает. Услышав это, подполковник побежал в штаб.
— Подполковник Строев, товарищ генерал.
— Что там у тебя случилось Андрей Анисимович?
— Немцы сбив мой второй батальон, прорвались к штабу полка.
— Судя по тишине и твоему голосу, ты отбился, только как? Резерва у тебя нет.
