Когда утром командир немецкой дивизии лично приехал на место расквартирования только что прибывшего гаубичного полка, то ему предстало жуткое зрелище. Практически весь состав полка вместе с командованием был убит, их сначала расстреляли, а потом всех подряд, не глядя, добивали штыками. Среди убитых не оказалось только водителей, а также ни одной машины и ни одного орудия. Генерал уже слышал, про случаи уничтожения в тылу немецких частей и пропажи их техники и вооружения. Пока таких случаев было несколько, и вот теперь случилось у него. До этого всё шло хорошо, но сначала со связи стали пропадать передовые подразделения, а потом авиаразведка доложила, что все части уничтожены, но противник не обнаружен. И вот вчера они встретили противника и дивизия понесла просто катастрофические потери, в том числе три полка артиллерии, причём только один был уничтожен ответным огнём русских, а два по всей очевидности захвачены. Когда вскоре тут появился представитель Абвера, генерал сделал ему грандиозную выволочку с требованием выяснить, кто это всё сделал. Две атаки на русские позиции также окончились неудачно, радовало только одно, русские всё же начали отступление.
Вечером, после ужина, я скомандовал своим выступление, нам было необходимо снова сделать хороший крюк, что бы не насторожив немцев, выйти им в тыл. Хорошо, что они тоже ещё не успели подтянуть дополнительные силы, и их фланги также открыты. Двигались мы медленно, но всё же часам к двум ночи вышли к намеченной цели. Сначала вперёд ушла разведка, она принялась снимать многочисленных немецких часовых, на это ушёл целый час, но тут ни чего не поделаешь. Наконец получив сигнал, что дело сделано, мы включив фары, двинулись из немецкого тыла на отдыхавших немцев. Одновременно с этим в небо устремились осветительные ракеты, а с нейтралки поднялись густые цепи бойцов Севастьянова. В тот момент. Когда мои разведчики пошли снимать немецких часовых, бойцы Севастьянова ползком двинулись к немецким позициям и когда я начал, то им оставалось не больше ста метров до немцев. Тихо, без крик, они устремились в атаку. Удар с двух сторон оказался для немцев полной неожиданностью, наконец зазвучали выстрелы, но ничего сделать немцы уже не могли. Достигнув противника, бойцы Севастьянова стали их с остервенением колоть примкнутыми штыками, а любые очаги сопротивления сразу уничтожали. Наверное для них это был миг счастья, когда они наконец могли вымести на врага всю свою злобу и ярость за последние дни постоянных отступлений. Больше часа мои бойцы и бойцы Севастьянова проверяли каждый закуток, пленные нам были не нужны, а потому ни кого и не щадили, даже офицеров. К сожалению, сам командир дивизии был не здесь, да и тут была не вся дивизия, часть осталась в тылу, но с учетом потерь за прошедшие дни можно было сказать, что немецкая дивизия прекратила своё существование.
Убедившись, что живого противника в радиусе нашего зрения не наблюдается, началось самое сладкое, сбор трофеев. Бойцы обыскивали всех, а что бы не путаться, то обысканных немцев сносили в одно место. Если на часы, зажигалки, бритвы, я и Севастьянов закрыли глаза, это была как награда бойцам, то вот деньги и все украшения, которые они находили у немцев необходимо было сдать. Позже всё сдали под роспись начфину дивизии, а кроме того собирали все патроны и гранаты, а также пистолеты и пулемёты. Разведчики Севастьянова хорошо разжились немецкой формой, обувью и разным оружием. Главное, Севастьянов всё же разжился артиллерией, он захватил 40 противотанковых 37 миллиметровых орудий и восемь 75 миллиметровых 7,5 cm FK 16 nA, пусть и устаревших и не шедших ни в какое сравнение с нашими Ф-22 или УСВ, но в его ситуации и это было очень хорошо. Ещё нам достались шесть зениток, знаменитые ахт-ахт, то есть 88 миллиметровые. Я потом сказал Севастьянову, что бы он их берёг, как зеницу ока, не против самолётов, нет, из них КВ можно было без особых усилий подбить, так что говорить про немецкие танки, которые ещё не имеют сильной брони.
