Но мечта Гэтсби слишком настойчиво гнала его. «Ты требуешь слишком многого», – вынуждена проскулить Дэйзи во время центральной сцены в отеле «Плаза» в ответ на требования Гэтсби, чтобы она объявила Тому, что никогда не любила его. Фицджеральд далее говорит: «Только рухнувшая мечта еще билась, оттягивая время, цепляясь за то, чего уже нельзя было удержать, безнадежно, без отчаяния…» Отметим, что Фицджеральд использует определение «без отчаяния».
Как пишет Фицджеральд, в эру джаза за нашим одиночеством стояло отсутствие подлинных человеческих чувств: любви, заботы, близости, привязанности к другому человеку. Его соотечественники ощущали, что все эти чувства угрожают их свободе и независимости, которые означали возможность по первой своей прихоти сняться с места и перебраться куда-либо еще. Мечты Гэтсби разбились, если говорить прямо, о скалы неспособности испытывать близость. Особо ярко у Фицджеральда это проявляется в образах беззаботных Тома и Дэйзи. «Они были беспечными существами, Том и Дэйзи, они ломали вещи и людей, а потом убегали и прятались за свои деньги, свою всепоглощающую беспечность или еще что-то, на чем держался их союз, предоставляя другим убирать за ними».
У Фицджеральда слова «беспечный», «беззаботный» встречаются почти на каждой странице. Ближе к концу романа, когда Гэтсби уже убит, Ник рассказывает нам о том фантастическом сне, который постоянно приходит к нему:
Это скорее не сон, а фантастическое видение, напоминающее ночные пейзажи Эль Греко: сотни домов банальной и в то же время причудливой архитектуры, сгорбившихся под хмурым, низко нависшим небом, в котором плывет тусклая луна; а на переднем плане четверо мрачных мужчин во фраках несут носилки, на которых лежит женщина в белом вечернем платье. Она пьяна, ее рука свесилась с носилок, и на пальцах холодным огнем сверкают бриллианты. В сосредоточенном безмолвии мужчины сворачивают к дому – это не тот, что им нужен. Но никто не знает имени женщины, и никто не стремится узнать.
Этот снова и снова возвращающийся сон, который можно рассматривать как его собственный, так как он родился в его воображении, проливает свет на навязчивые пьяные уличные драки самого Фицджеральда, вызванные тревогой. Этим сном говорится, что у него самого нет своего дома, что он всегда будет оставаться одинокими бездомным. И более того, его несут люди, которым нет до него никакого дела, а возможно, и то, что в глубине души никакого дела до него нет и нам. Именно поэтому при прочтении этой книги читателя так часто посещают ощущения греха и падения.
Слова «душевная привязанность» следует трактовать в их прямом смысле: это способность людей к состраданию, сочувствию, к общению на каких-то глубинных уровнях и к любви друг к другу. Они имеют некоторое отношение к мифу об Эросе в том виде, в котором его рассматривал Фрейд. Том и Дэйзи были лишены какого-либо чувства милосердия и сострадания, которое является одним из выражений душевной привязанности и которое обычно призвано смягчать человеческую жестокость.
