Вот теперь Пер начинает врать и самому себе – обычный момент, предшествующий срыву в типичный невроз.
Далее мы видим Пера в Египте перед статуей Мемнона, посвященной богу Солнца. Статуя пытается что-то сказать ему:
Значение этой загадки: Пер отгородил свою душу от всего, сейчас он должен ее освободить или умереть. Но он не обращает на это никакого внимания.
Далее Пер добирается до приюта для умалишенных. Он представляется там как проповедник – человек, который остается самим собой всегда. Директор приюта проводит его по больнице и провозглашает, что Пер Гюнт станет новым директором. Пер переспрашивает: «А тут, чтоб собой быть, хотим – не хотим / Должны от себя мы отречься, однако». Директор уверяет его, что он ошибается, и далее продолжает описывать обитателей больницы следующими словами:
Пер Гюнт и пациенты сумасшедшего дома схожи друг с другом в этом: они не способны лить слезы по поводу горя других людей, они не могут на него откликаться или испытывать сочувствие, их уши не слышат мысли других. Фундаментальная, характерная для человеческих существ связь потеряна. Евтушенко совершенно справедливо замечает, что Пер Гюнт – это такой человек, который «с жизнью связан слабо». По контрасту с этим он утверждает на основании своего собственного жизненного опыта и перипетий:
Среди других обитателей этого приюта есть феллах, к спине которого привязана мумия. Она символизирует прошлое, но не в том смысле, как это делает мать[151], а именно как мумия грандиозного и мертвого «Я» – «царя Аписа», которая все еще цепляется за этого человека, не отпуская его. Феллах спрашивает Пера, как ему сделать так, чтобы все люди видели, что он – «царь Апис» (то есть он сам тождественен тому мертвому, архаическому элементу, приделанному к его спине). Пер Гюнт отвечает: «Тогда повеситься надо» – идея состоит в том, что, будучи мертвым, тот будет выглядеть точно так же, как и мумия. Феллах уходит и вешается. Другому постояльцу Пер советует перерезать себе горло, что тот тоже делает. Все это служит наглядной иллюстрацией той истины, до которой Пер постепенно доходит:
Пер Гюнт приходит в бешенство. Он видит, что все эти люди являются «самими собой и больше ничем, кроме самих себя», и осознает, что это именно то, к чему он стремился всю свою жизнь. Впервые в пьесе Пера посещает истинное озарение. Он, наконец, осознает, что теперь сам является крайним примером полностью опустошенного «я» – он осознает полное банкротство центрального и основополагающего мифа своей жизни.
Он вопиет: «Я лист, на котором еще не писали». И далее: «Я – это все, что вы захотите». Дилемма, как стать самим собой через стремление к тому, чтобы тобой восхищались, чтобы к тебе были неравнодушны, заключается в том, что обретение таким путем собственной идентичности, собственного «Я» происходит через подчинение тому, чего от тебя хотят и требуют другие. Круг замыкается: Пер в конце концов признает, что он – «это все, что вы захотите».
