Валера, прикрывая руками огонь, поднес его к препятствию и чуть не закричал. На столбе, привязанный толстой проволокой к нему, висел обгоревший полуразложившийся труп, скалившийся отвисшей челюстью. Валера бросил тряпку наземь и неистово растоптал пламя. Страх нарисовал ему его судьбу за неосторожный поступок.
Почти бегом Валера покинул заправку, решив, что и свет в их доме не так уж нужен. Всю дорогу до дома он прислушивался и оборачивался, опасаясь увидеть погоню. А еще он молил Бога, чтобы тот до утра устроил проливной ливень. Не особо полагаясь на него, Валера долго путал следы, прежде, чем вернуться в дом. Когда он закрыл за собой дверь, ему вдруг пришла идея, что этот дом больше не является для них той крепостью, сохранившей и поддерживающей жизнь сразу после катастрофы.
Дом под землей сыграл свою роль, помог пережить трудные времена, дарил привычную частичку прошлой жизни, сглаживал переход к новой действительности, но одновременно подготавливал к тому, чтобы его обитатели решились на что-то б
Изоляция от людей скрыла от обитателей бункера все процессы, которые происходили во внешнем мире. Менялись законы, поведение людей, способы коммуникации между ними. Мир, в отличие от Мирошниковых, сохранивших прежние взгляды, стал жестким и жестоким. Чтобы приспособиться и выжить, надо было покинуть дом.
Валера так и не уснул до утра. Перед глазами стоял вонючий мертвец с открытым ртом. Едва на его часах стрелка показала семь утра, он разжег в спальне лампу, с ночи наполненную соляркой. По стенам комнаты забегали пятна света, кривые тени и едко запахло дымом. Валере пришлось устроить небольшое проветривание. Дети зашмыгали носами и начали просыпаться.
— Ура, свет, — Агата потянулась под одеялом.
Кот, дождавшись, когда она проснется, запрыгнул к ней на кровать и принялся что-то мяукать. Есения тоже проснулась, протянула руку и погладила Боньку. Тот замурчал, как трактор. Ольга просыпалась тяжело. Валера присел рядом с ней и взял ее за руку.
— Доброе утро, — произнес он самым добродушным тоном.
— Прости, я не дождалась тебя, уснула, — извинилась супруга.
— И правильно сделала. Сон — лучше лекарство.
— Ага, от бессонницы, — пошутила Ольга. — Удачно сходил?
— Как видишь, — Валера кивнул в сторону лампы. — Видел кое-что, хочу поговорить с тобой.
— Сейчас? — в голосе жены промелькнуло недовольство.
— Сегодня.
Апатия супруги раздражала Валеру, но он старался подавить в себе подступающее раздражение. Выговорись он, ситуация тогда бы только ухудшилась. Надо было деликатно убедить ее, что оставаться в доме смерти подобно. Для такого разговора, несущего кардинальное изменение жизни, стоило ее подготовить.
— Я завтрак сделал. Из НЗ, — похвалился он.
— Зачем? Ничего другого не осталось?
— Захотелось приготовить что-нибудь вкусное. Сегодня у нас есть свет, пусть будет и вкусная пища. Устроим небольшой праздник.
— А потом, значит, будем говорить о чем-то? — поинтересовалась Ольга.
— Да, лучше потом, можно и завтра, но лучше поспешить.
— Чую, ты опять задумал какую-то афёру. Ничему тебя жизнь не научила, — Ольга вздохнула и положила ладонь себе на лоб.
— Ну, вообще-то, мы живы благодаря одной из них, — напомнил Валера.
Внутри него клокотало возмущение, но он сдерживался. Дети выбрались из кровати и полезли к родителям, сгладив начинающийся конфликт.
— Когда уже праздник начнется? — Агата обняла отца за шею, пощекотав ему лицо распущенными волосами.
Есения полезла к Ольге, легла ей поперек груди. Супруга машинально погладила ей волосы.
— Я знаю, что ты скажешь, — произнесла Ольга. — Нам надо уходить отсюда.
— Да, — удивился Валера. — Как ты догадалась?
— Не как, а когда. Недавно, как только поняла, что нас в покое не оставят, и что мы, как крысы, не сможем показать нос наружу, пока не…
— Я понял, — Валера тяжко вздохнул. — Вот и поговорили.
— А теперь праздник, — требовательно напомнила Агата.
Валера даже испытал облегчение, что не пришлось устраивать этот разговор, к которому он готовился, проговаривая в уме кучу вариантов и комбинаций. Ольга в который раз доказала, что у нее проницательный ум на глобальные вещи. Еще бы ей психику под стать. Чтобы не доконать ее окончательно, он решил ничего не рассказывать ей про сожженный труп несчастного человека.
— Идемте, у меня уже все готово, — Валера схватил обеих девчонок на руки и отнес на кухню. На столе стояло подобие торта, слипшаяся масса из кукурузных шариков, круто замешанных в сгущенном молоке.
— Ого! — Агата обошла стол, не сводя глаз с угощения. — Сеня, у нас сегодня настоящий праздник.
— Ого, тооорт, — Есения потянула к нему ручки.
— Откуда, пап? — спросила дочь.
— Встретил зайчика по дороге, он и попросил передать тортик хорошим девочкам, Агате и Есении.
— Правда?
— Конечно.
