Я не вижу твоего лица, но знаю, что ты-то не поведешься на эту ложь. Почти чувствую, как ты набираешь в легкие воздух, собираешься что-то сказать… Но тебя прерывает внезапно заигравшая музыка в телевизоре. Вроде бы ничего особенного, но ты с первой ноты, с первого аккорда распознаешь неладное.
— Эта песня… — в твоем голосе чувствуется непонимание, удивление. — Ал, неужели ты все-таки записала свою песню?
— Эмми…
Хочу выключить, но ты преграждаешь мне путь и садишься прямо около небольшого экрана. Внимательно вслушиваешься в каждый звук. И как бы помехи не искажали мелодию, ты все понимаешь.
— Постой, это же… не твой голос. — Ты оборачиваешься и смотришь на меня. Пытаешься прочесть ответ в моих глазах, но мое лицо непроницаемо. — Ал… Алла, я не понимаю, чей это голос и почему кто-то исполняет твою песню?
Ты поднимаешься на ноги, и я выдерживаю твой долгий напряженный взгляд. Сейчас ты совсем не похожа на ребенка. Или, может, это я всего лишь хотела видеть его в тебе?
Я отвожу взгляд первой и роняю неровный вздох.
— Это больше не моя песня, Эмми.
— То есть как это, не твоя?! — Ты злишься.
— Я продала ее, — говорю просто. Подхожу к окну и ищу на тумбочке сигареты. — Официально я больше не автор этой песни.
— Но ведь это твоя песня! — Не надо, Эм. Твои слова причиняют мне боль. — Ты что, забыла, как сочинила ее тогда, год назад? — Я помню. Беру в руки пачку, но сигареты выскальзывают из рук. — Забыла, как впервые сыграла ее для меня? Она же стала вашей визитной карточкой, вашим хитом!
— Заткнись, Эм! — в ярости швыряю пачку на пол, и сигареты рассыпаются по полу. Ты цепенеешь, как будто через твое тело провели струю тока. Опираюсь руками о комод и говорю уже тише. Я все помню, Эм. Но наша группа распалась, если ты помнишь.
— Но это же не повод все бросать и… отдавать другому то, что принадлежит тебе. — Глупая Эмми.
— Ты же раньше любила эту группу.
— Пока не узнала, что они воруют песни, — говоришь строго.
— Они их не воруют, а покупают… у малоизвестных талантливых авторов.
— Это одно и то же, Алла! И как… Как ты могла решиться на это? — Это просто. Раз — и готово.
— Мне просто нужны были деньги.
— Деньги? И ты продала свое детище ради денег?! — Какие громкие слова…
— Эм… Рано или поздно, это должно было случиться. Одной музыкой я не заработаю себе на жизнь. А эти ребята неплохо раскрутились, да и играют очень даже неплохо. Их слушает столько людей… — Ты молчишь, качаешь головой. Ты еще не можешь этого понять. — Ты знаешь, Эм, как я отношусь к этой песне и это не изменилось. Но… эта песня в любом случае, продолжала бы валяться в этом комоде… — Сжимаю руки в кулаки, опускаю голову. — А песни не должны пылиться в какой-то там папке под тоннами других бумаг. Они должны жить. Им нужна свобода, их должны слушать и напевать другие люди… Песня, которую никто не слышит, — мертвая песня.
— Алла…
Может быть, ты этого не заметила, но мое сердце уже давно превратилось в камень. Маленький такой, тяжелый камушек. Я отчетливо ощущаю его тяжесть в своей груди.
— Я не жалею о своем поступке, Эм. Теперь мою музыку услышит намного больше людей. И тогда какая разница, кто значится ее исполнителем?
— Какая разница?! Все это какой-то бред, Ал! Даже слышать ничего не хочу.
Ты уходить. Слышу, как хлопает дверь.
— Может быть, когда-нибудь ты меня поймешь… — наконец произношу вслух. Но только тебя уже здесь нет, чтобы услышать.
Из горла вырывается кашель, сильнее опираюсь руками о тумбочку. Пытаюсь сделать вдох, но воздух застревает где-то в горле. Чувствую комок, застрявший в глотке. Кашляю, бью себя в грудь, пытаюсь его выплюнуть. Но он лишь становится шершавее, он скребет горло, как будто играется со мной. Его края становятся острее, напоминая наждачную бумагу. Кряхчу, силюсь выплюнуть эту мерзость. И наконец этот приступ проходит.
Вытираю платком влажные губы. Выпрямлюсь. Все хорошо, все нормально, я в порядке.
Смотрю в окно и вижу тебя, Эм. Ты все еще стоишь около подъезда и ходишь из стороны в сторону. Не находишь себе места. Едва заметно улыбаюсь. По-настоящему искренне в этот раз. Ты очень хорошая, Эм. Я ведь знаю, что это была всего лишь мимолетная вспышка, и ты уже не злишься. Ты всего лишь по-детски не можешь принять такой правды. В глубине души ты знаешь, что я права, и уже завтра придешь ко мне снова. Расплачешься, обнимешь меня, и мы помиримся.
Опускаю взгляд на дрожащие руки. Несколько раз сжимаю и разжимаю пальцы в кулаки, но те все еще трясутся. Внимательно смотрю на родимое пятно на запястье. Раньше не замечала, но сейчас оно по форме напоминает сердце.
Моргаю несколько раз, в голове проносятся воспоминания о том, как я расчесывала волосы Эм. И вдруг понимаю, что у нее точно такая же родинка за ухом…
Комментарий к Рассказ 8. Связанные Жанры: Повседневность, Драма, Юри (намеком), Соулмейты
========== Рассказ 7. Цвета ==========
Art is not what I create...
