До закусочной мы доезжаем быстро. Здесь наверняка подойдёт термин: «доехали с ветерком», потому что пока мы ехали, я до чёртиков боялась, что меня снесёт назад. Почти всю дорогу я просидела с закрытыми глазами, так как вокруг всё равно всё было расплывчатым.
— Кажется мне нужно в туалет. — говорю я, как только мои ноги касаются земли, из-за чего Зейн вновь заливается смехом, и мы наконец заходим в закусочную.
Внутри так много народу. В прошлый раз посетителей было меньше. В воздухе застыла духота и напряжение, но здесь было что-то ещё. Кажется, люди были в смятении.
Пока Зейн сопровождал меня вглубь толпы, мои глаза осматривали всё вокруг в поисках Найла, но находили лишь осуждающие взгляды других.
— Кто она такая?
— Точно не из наших, слишком чистенькая.
— Ей здесь не место.
Повсюду доносился гулкий осуждающий шёпот, от чего становилось не по себе. Я старалась держаться, как можно ближе Зейна, но какой-то мужчина неожиданно перегородил мне дорогу. Я попятилась назад, но врезалась в другую фигуру перегорождающую путь. Было ясно, я окружена, и как мне отсюда выбраться, я не имела ни малейшего понятия.
— Кто ты такая? — спросил высокий устрашающий мужчина со шрамом на половину лица.
Я не ответила, лишь сглотнула комок в горле. Честно, мне было очень страшно. Мужчина продолжал поедать меня ужасным взглядом, но ведь он не причинит мне вреда, верно? Все они лишь жалкие воришки и не способны на большее.
— Я… — мой голос оказался хриплым, поэтому пришлось прочистить горло. — Я ищу Найла Хорана.
— Эмили? — произнёс до боли знакомы голос, заставивший меня вмиг обернуться.
В его чистых голубых глазах читалась злость, но, даже не смотря на это, я была счастлива его увидеть.
— Объясни мне, какого чёрта ты здесь делаешь? — довольно грубо произнес он и яростно взглянул на Зейна, тот в свою очередь поднял руки перед собой, будто он здесь не причём.
— Я хотела поговорить. — отвечаю я, но почему-то его ярость только растёт.
Да что с ним?
— Какие к чёрту разговоры, Эмили, я… — он не успевает договорить, так как его прерывает до дрожи грубый голос другого мужчины.
— Так-так, посмотрите-ка. Пташка нашего маленького мальчика сама к нам явилась. Должен сказать, для меня это большой приятный сюрприз. — ухмылка этого мужчины была совсем не доброй.
Он приближался, но меня будто охватил цемент ужаса, и я не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть полной грудью.
— Фрэнк, отойди от неё. — грозно предупреждает Найл.
— Забыл? Ты не смеешь мне указывать. — огрызается Фрэнк.
Так это тот самый Фрэнк, который является их «главарём»? Он выглядит устрашающе, хотя я это сказала про всех присутствующих, но он определённо переплёвывает каждого. Его манера говорить, его походка, ухмылка — абсолютно всё вгоняло в ужас.
— Может у нашей пташки есть, что нам предложить? — продолжал Фрэнк, наклонив голову набок, внимательно изучая меня глазами. — А хотя, кому какая разница, а? — в этот момент он обращается к публике. — Никого здесь не интересует мнение самовлюбленных и жалких людей вроде тебя, пташка. — заявляет он, и толпа заливается хохотом.
Меня ужасно бесило то прозвище, которое он мне дал. Мне надоело, что ко мне относятся, как к вещи, которая, по сути, никому не нужна, но по какой-то причине её всё равно держат. Я не просто какая-нибудь всеми забытая вещь. Я — это я, и та злость, которая копится внутри меня, скоро вырвется наружу.
Глаза Найла тоже были полны ненависти и злости, об этом говорили его сжатые кулаки. Казалось, он вот-вот готов взорваться, но, к счастью, я сделала это первой.
— А меня совершенно не интересует ваше мнение, так как оно слишком далеко от реальности, и ваша идиотская политика ничего не решит. — меня пытаются перебить, но я взмахиваю рукой и продолжаю говорить гораздо громче. — Мой отец сделал всё, чтобы с вами начали обходиться справедливо, но как по мне, никто из вас этого не заслуживает. Вы думайте, раз будете держать всех в страхе, вам всё сойдёт с рук? На самом деле это вы все трусы! Трусы, боящиеся за свой дом. Трусы, отнимающие дом у других. Трусы, которые не могут по достоинству защитить своё единственное убежище. Кто знает, может мистер Стайлс окажет нам огромную услугу, наконец, избавившись от вас! — мои слова вылетали с такой ядовитой ненавистью, что я даже могла ощутить его горький привкус.
Лицо Фрэнка вмиг исказилось. Ухмылка исчезла, а глаза заполонила ярость. После моих слов была активирована ещё одна бомба, и только Богу известно, как это повлияет на дальнейшие события.
Фрэнк начинает краснеть, явно не от того, что ему вдруг стало стыдно, и быстрым шагом приближается в мою сторону. Я невольно делаю несколько шагов назад, и, к моему счастью, Лиам встаёт на его пути, останавливая разъярённого мужчину за грудь.
— Она права, Фрэнк, лучше подумай об этом. — серьёзно говорит он, и на лице мужчины вновь воцаряется злобная ухмылка.
Чему здесь можно улыбаться, я не понимаю.