Я действительно уже устал от этого места. Здесь не было ничего, что могло бы побудить меня к действиям. Не было ничего, за что можно бороться, никаких возможностей и перспектив. Немалое количество районов города считалось бедными, в том числе и тот, в котором я жил, а это значит, что у такого молодого и амбициозного парня не было ни одного шанса чего-то добиться. Я, конечно же, ценил комфортные стены родного дома, но рано или поздно я должен буду выбраться из своего панциря, чтобы продолжить разумное существование.
Как только я завернул за угол, я понял, что невольно приближаюсь к дому Колина. Вот черт.
Ну, я сомневался, что он вдруг выйдет на улицу именно в этот момент, а даже если и выйдет, то вряд ли заговорит со мной, поэтому я по-быстрому убедил себя, что нет никакой необходимости волноваться. Я просто прохожу мимо… Ничего страшного… Еще несколько шагов, и все снова будет в порядке…
Я начинал слишком нервничать. Почему-то стало тяжело дышать, а голову как будто сдавило тисками.
Он не дома. А если и дома, то он все равно не будет с тобой разговаривать. Он проигнорирует тебя так же, как это делают все остальные.
Воспоминания захлестывали с каждым сделанным шагом. Я боролся с желанием остановиться и резко развернуться, потому что тогда уже точно буду похож на параноика. Таким образом, я просто шел прямо, добивая себя той мыслью, что прямо сейчас он может увидеть меня, проходящего мимо его дома.
Он был моим лучшим другом на протяжении четырех лет. Мы встретились в пятом классе, когда он только перевелся в нашу школу и был новичком. Оказавшись за одной партой, мы довольно быстро нашли общий язык.
Было что-то в Колине, что привлекало меня. Он никогда не имел проблем с высказыванием и проявлением личного мнения, несмотря на свой юный возраст. Сколько раз он оставался после уроков за то, что слишком упорно спорил с учителями. Мне нравилась его позиция. А еще он постоянно клеился к девчонкам. Понятно, мы были всего лишь детьми, и, черт возьми, именно поэтому его попытки закадрить кого-нибудь казались еще более забавными. Мне действительно нравилось то, что он мог заставить меня смеяться, и я думаю, что я тоже нравился ему, поэтому он никогда не издевался надо мной.
По мере того, как шли годы, мы сближались все больше: постоянно гуляли вместе, отпускали глупые шутки или дерзили учителям, из-за чего потом несли наказание в виде отработок после занятий. К седьмому классу мы уже заработали репутацию маленьких вредных заноз в заднице. Мне нравилось строить из себя жестокого, непослушного подростка, хотя в глубине души я знал, что все то дерьмо, которое я творил, казалось забавным и веселым лишь в присутствии Колина.
Мы могли блуждать в самых дальних районах города и разрушать вещи ради острых ощущений, демонстрируя всем вокруг своеобразный протест. Мы скидывали столы для пикника в пруды, писали маркерами всякие гадости о других людях на любой пригодной поверхности, даже разбивали гирлянды во время рождественских праздников. Мы чувствовали власть в своих руках.
Несмотря на то, что мы постоянно что-то вытворяли, нас никогда не ловили на месте преступления. И какими бы агрессивными мы ни были, нам никогда не приходило в голову что-нибудь типа поджогов или причинения физического вреда окружающим, должно быть из-за того, что в первую очередь мы преследовали идею разрушения того места, которое ненавидели.
Колин также ненавидел округ Камден. Рядом с ним все казалось таким естественным и правильным. Я ощущал себя нормальным подростком, ведь жаловаться на одиночество и выплескивать наружу гнев – это так типично для них, разве нет? Мне нравилось чувствовать себя обычным в то время, когда я не был таким. Мне нравилось притворяться и врать самому себе. Я мог выпустить всю злость только по ночам, когда мы рушили и наносили ущерб всему, что раздражало нас. Бушующая в моем молодом теле энергия губила, но в то же время спасала меня.
Однако по своей природе я никогда не был жестоким человеком. Иногда, когда я оглядываюсь на свою прошлую жизнь, мне становится искренне стыдно за все те поступки, которые я тогда творил, но это, наверное, вполне естественно – совершать ошибки, ведь именно так люди учатся и познают самих себя…
Единственной вещью, по которой я скучал, был Колин, заставляющий меня чувствовать себя нормальным.
Несколько раз мы сильно спорили из-за каких-то мелочей, но уже на следующий день снова были лучшими друзьями.
На какую-то жалкую секунду я вдруг ощутил чувство тоски, но тут же поспешил прогнать его из своей головы, мысленно называя себя глупым идиотом. Сейчас я ненавидел его. Я ненавидел их всех. Это больше не имело значения. Независимо от того, как хорошо мы проводили время, это осталось в прошлом, а у прошлого нет свойства возвращаться. Я не нуждался в их дружбе… Я отлично мог прожить в одиночестве.
