Многое из того, что сообщается об этом ужасном эпизоде, основано на воспоминаниях бельгийцев, принимавших в нем участие. Жерар и Куклик в книге "Смерть в Конго" выражают сожаление, что эти воспоминания "дают почти все наши знания о гибели Лумумбы". Каждый подробный рассказ, по их словам, "делает необоснованные предположения". Единственным документальным свидетельством является книга дат, которую вел Вершере, где было записано: "9.43. Л. мертв".
На следующий день тела были эксгумированы группой людей во главе с Жераром Соэте, советником главного комиссара полиции Катангана. Их снова похоронили примерно в 150 милях от места происшествия. 26 января Соэте снова эксгумировал тела, на этот раз с планом их уничтожения. Он и его помощник провели два дня, разрезая тела ножовкой и опуская куски плоти в серную кислоту, полученную от компании Union Minière, чтобы растворить их. Мы делали то, что не сделало бы животное", - говорил позже Соэте. В интервью немецкому телевидению в 2000 году он не постеснялся показать два зуба, которые, по его словам, он спас из тела Лумумбы.
В конце концов, - писал Джон Стоквелл в открытом письме директору ЦРУ 10 апреля 1977 года, - мы узнали, что Лумумба был убит не нашими ядами, а забит до смерти, очевидно, людьми, которые были преданы людям, имевшим криптонимы Агентства и получавшим зарплату от Агентства". Стоквелл связал конкретного сотрудника ЦРУ со смертью Лумумбы. "Человеком, которого я чувствовал, что понимаю, несмотря на наши разногласия, - писал он, - был офицер, который выступал перед моим учебным классом на "Ферме" [тайный учебный центр ЦРУ недалеко от Уильямсбурга, штат Вирджиния] в 1965 году. После этого он удивительно разоткровенничался, рассказав о приключении в Лубумбаши [так сегодня называется бывший Элизабетвиль], когда он ездил по городу после комендантского часа с телом Патриса Лумумбы в багажнике своей машины, пытаясь решить, что с ним делать".
Пять лет спустя, в 1970 году, Стоквелл застал этого офицера на азиатском посту, в должности начальника отделения ЦРУ, "сидящим за столом, установленным на платформе, которая на фут выше остальной части комнаты. Его кресло было высоким, с прямой спинкой, викторианской старины, за ним был фон из флагов и портьер. Он был блестяще лысым и смотрел на меня сквозь полузакрытые опухшие глаза, когда я пытался рассказать ему о своей миссии". В 1974 году Стоквелл снова нашел его на европейском вокзале, "все еще играющего в "Голдфингер" в своем антикварном кресле, том же самом, насколько я мог судить". Мы ужинали в роскошной квартире, которую американские налогоплательщики содержали для него в городе. (Дважды за ужин он выходил в кафельную уборную, где проводил пятнадцать минут, вытирая и высушивая руки, чистя ногти и разглядывая себя в зеркале".
Стоквелл не называет этого человека. У меня нет желания, - написал он в предисловии к книге "В поисках врагов", - разоблачать или вредить отдельным людям". Он добавил: "После своей отставки я не раскрыл ни одного имени тайного сотрудника или агента ЦРУ".
После убийства, по словам Джерарда и Куклика, в ЦРУ поползли слухи, что Девлин возил тело Лумумбы по Элизабетвиллю в багажнике машины. В какой-то степени история Девлина совпадает с рассказом Стоквелла об офицере ЦРУ, игравшем в "Голдфингер". Во-первых, Девлин находился в США в течение большей части 1965 года, вплоть до июля, поэтому он мог проводить занятия на "Ферме", о которых говорит Стоквелл. Во-вторых, Девлин был начальником станции в Лаосе с 1967 по 1971 год, что вписывается в хронологию, изложенную Стоквеллом. Но он не был "сверкающе лысым" ни в один из периодов своей жизни. Ссылка на европейскую станцию в 1974 году также не подходит, поскольку Девлин находился в Вашингтоне в качестве главы Африканского отдела ЦРУ с 1971 по 1974 год, когда он ушел в отставку из ЦРУ.
Дэвид Дойл не мог быть офицером ЦРУ, описанным Стоквеллом, поскольку, судя по фотографиям, в конце жизни у него была полная голова волос. Джерард и Куклик отмечают, что "в слухах об убийствах обычно содержится если не вся история, то хотя бы зерно правды". Они задаются вопросом, не работал ли Жерар Соэте на ЦРУ. Возможно, что Соэте работал на Дойла в качестве местного агента. Однако маловероятно, что Соэте, бельгийский полицейский, был тем сотрудником ЦРУ, о котором говорил Стоквелл, выступая на "Ферме".
"Первая достоверная информация" о смерти Лумумбы, писал Девлин, "поступила ко мне от сотрудника ЦРУ в Элизабетвиле". Через два дня после того, как Лумумба был доставлен в Катангу, начальник базы ЦРУ в Элизабетвиле Дэвид Дойл отправил в Леопольдвиль необычное послание, скопированное в штаб-квартиру в Вашингтоне: "Спасибо за Патриса. Если бы мы знали, что он приедет, мы бы испекли змею". В телеграмме говорилось, что источники на базе "не получили никаких предварительных сведений" о полете Лумумбы в Катангу.
