– Буквально через час, все наши вещи будут здесь. Ванная находится за той дверью, за той, что рядом с телевизором, находится гардеробная комната. А там – мой кабинет. Хм, я не помню, что бы разрешал говорить с собой в подобном тоне, Крошка. Ты нарываешься на то, чтобы я ударил тебя? Мало того, что я сдержался в доме и не стал бить тебя, потому что, сука, нельзя, хотя кулаки так и чесались стереть с твоего лица всё это дерьмо, так ты явно нарываешься сейчас? Пользуешься положением, зная, что я не смогу ударить тебя именно сейчас? Что ты возомнила о себе? Давно ли твоя трусливая натура осмелела?! – рычит Дэн, хватая меня за руку и заставляя посмотреть на него. В его глазах плещутся океаны злости, но они больше не пугают меня. Нет. Мне не страшно. Внутри пусто, там выжженная болью мёртвая душа, которая никогда не возродится из пепла. Палитра мира для меня давно потускнела, лишь изредка яркие краски прорываются сквозь чёрно-белую завесу, но это случается так редко, что я практически забыла, какого это – быть живой. Нет. Кукла не может быть живой.
Я усмехаюсь, смотря в глаза своего личного дьявола, и отвечаю:
– Хочешь ударить? Бей. Мне. Наплевать. Слышишь? Наплевать. Я устала от всего этого, устала быть рядом с тобой и дышать с тобой одним воздухом. Я устала от всего, хочу просто лечь, заснуть и никогда не проснутся. Я хочу перестать чувствовать это отвратительное чувство к тебе, хочу перестать умирать, но кто я? Всего лишь твоя подстилка, которой ты и твои люди весьма успешно вертите. Делай, что хочешь. Мне наплевать. Ты меня достал, достал, блять! Ты называешь меня психом и дурой, но сам не лучше! В одно мгновенье ты беспощадный убийца и насильник, а в другое ты словно другой человек. Ты открыт, ласков… Блять! Амара сказала мне попытаться понять тебя, и я пыталась, правда. Хотя не понимаю, зачем делала это! Возможно, потому что пыталась увидеть в тебе, Дэн, хоть что-то человеческое. И даже после всего, что я узнала, я пыталась… Но не смогла. Ты – монстр. Ты такой же больной, как и я. Помнится, ты был рад, когда я давала тебе отпор, так что изменилось сейчас? Я ненавижу тебя, а тебе не нравится это? Да? Не нравится, что схожу с ума? Ты сделал меня такой, а теперь, пожинай плоды своих стараний. Мразь.
Я вырываю свою руку из цепкого захвата Дэна, и стираю слёзы, что стекают вниз по щекам. Тело трясёт так словно меня ударило таком в сотни тысяч вольт. Я задыхаюсь, не имея сил дышать. Злость бьётся под рёбрами, прося выйти наружу. Ибо пустота беснует в душу, чувствуя родное тепло исходящее от монстра. Она требует присвоить его себе. Уши закладывает, а с уст срываются первые всхлипы. Тишина давит на виски. Я смотрю в глаза Дэна и вижу в них равнодушную пустоту, словно мои слова никак не отозвались внутри него. Но я жестоко ошибаюсь, потому что в следующее мгновение, он вновь хватает меня за руку и тащит в сторону кровати. Я вырываюсь, чувствуя прилив страха и отчаяния, которые посылает та светлая часть разума. Она кричит мне, что надо бежать, потому что знает, что сейчас будет, но я не могу. Что-то щёлкает внутри меня, спуская процесс разрушения с мёртвой точки. В одно мгновенье всё меркнет, погружаясь во тьму. Пусто. Слишком пусто и тихо внутри. Я рыдаю сквозь боль и туман в голове, чувствуя как в спине проворачивается невидимый кинжал, пронзая последнюю хрупкую защиту. Жуткий треск проносится в моей голове, и я снова кричу. Я вижу, как чёрные тени тянутся ко мне со всех сторон, вспарывая мою кожу своими острыми когтями и шепча:
«Добро пожаловать, мы долго ждали!»
«Сама виновата!»
« Время пришло»
«Пора домой, на дно забвения»
Когда мы подходим к комоду, Дэн швыряет меня на него так, что моя спина проезжает по гладкой поверхности, сметая все предметы на пол. Я чувствую острую боль в спине и пояснице, но продолжаю истерично смеяться. Как же… Как блять, это всё предсказуемо. Я знала. Знала, что так будет.
– Дрянь! – рычит Дэн, переворачивая меня на живот, ударяет по голове, стискивает волосы и вновь прикладывает головой о деревянную поверхность, срывая с губ тихий вскрик. Тупая боль бьёт по черепной коробке, от чего зрение начинает мутнеть. Я чувствую металлический привкус во рту и смеюсь, ощущая, как струйка крови стекает из уголка губ. Я закрываю глаза, чувствуя, как он стаскивает мои бёдра вниз, расстегивает джинсы и снимает их вместе с трусиками, до колен. Даже когда я слышу звук бляшки ремня, я смеюсь, понимая, что сошла с ума. Что пересекла черту и теперь лечу в пропасть. В бездну, туда, где мне самое место. Цепляюсь свободной рукой за край комода и прикусываю губы так, чтобы не закричать. Нет. Я не буду. Не буду. Глаза уставлены в одну точку, а по щекам текут слёзы. Да. Куклы тоже могут плакать.