Его голоспроникает внутрь меня сквозь невидимые гнилые раны на коже и отдаётся эхом в голове. Я смотрю в его глаза и не вижу в них ничего, кроме чёрной бездны, которая затягивает меня в свой омут. Я открываю рот, делая глубокий вдох, но воздух словно застревает посреди глотки, так и не доходя до лёгких. Я задыхаюсь. Слишком долго до меня доходит смысл слов сказанных им. Словно рыба выброшенная на сушу, я открываю и закрываю рот, пытаясь сказать хоть слово. Хоть что-нибудь. Но слова отказываются срываться с языка. В груди неприятно жжёт, словно нечто горячее растекается по лёгким.
Но нет страха. Печали. Нет ничего. В груди так пусто и так тихо, что я слышу собственное ровное сердцебиение.
Я давно мертва внутри. А покойники чувствовать не могут. Им положено лежать и гнить в сырой земле. Вот только я намного глубже. Я тону в чёрной бездне, моё тело гниёт изнутри, превращая меня в живой труп. Разница лишь в том, что я дышу. Даже погружённая под толстый слой чёрного океана, я дышу, медленно опускаясь на дно. В вязкий ил, который некогда породил меня. Отпустил. А теперь тянет обратно на дно. Обратно домой.
Я не могу двигаться, скованная пленом тёмно-зелёных глаз Дэна. А в голове крутится лишь два слова.
«Не отпущу»
Хочу истерично смеяться, но не получается. Хочу кричать, но не могу. Безвольная жалкая кукла. Псина, которая только и может, что выполнять приказы своего хозяина. Служить ему верно, сидя на короткой металлической цепи. Преданно. До конца своих жалких дней. И если раньше меня пугало своё внутреннее состояние, то сейчас мне всё равно. Я готова играть свою роль, готова делать всё. Потому что больше не жива. Потому что окончательно сломана. Во мне больше не осталось ничего человеческого. Нет. Внутри лишь тьма, что вечно голодна. Она управляет мной словно машиной. Она –паразит, который нельзя победить. Она заставляет меня выводить Дэна на эмоции, потому что хочет насытиться. Дэн причиняет мне боль и она сыта. И я сама, сходя с ума в этом безумии вокруг, начинаю зависеть от боли. Каждый раз мне становится мало, и я хочу чуть больше, чем положено. Я больна и это неизлечимо.
– Что… Что ты говоришь, – шепчу я спустя несколько минут молчания.
– Всего лишь малую толику правды, Крошка. Ты заставляешь меня дышать. Из-за тебя я до сих пор держусь, из-за тебя меня не мучают ужасы прошлого, что виснут надо мной мрачной тенью. А ты… Ты словно луч света, что рассеивает собой тьму вокруг, защищаешь меня. Ты мой балласт, и я не отпущу тебя. Нет, – шепчет в ответ Дэн, поглаживая мои щёки большими пальцами.
– Это не так. Ты не можешь говорить такое, не сейчас. Нет. Не после всего, что говорил до этого. Просто закончи это, Дэн. Закончи со мной.
– Могу. Могу и буду говорить, Крошка. Я твой грёбанный центр, как и ты мой центр. У тебя есть крылья. Но они далеко не белоснежные, нет. У тебя есть крылья, Сара, но они черны и мрачны, как самая тёмная ночь в году. На них есть кровь, которая никогда не смоется. Ты не видишь их, но их вижу я. И я знаю, что ты моя погибель. Пока ты сидишь здесь, пока ты дышишь и я смотрю в твои глаза, ты оберегаешь меня. Я не люблю тебя. И никогда не буду испытывать это мерзкое чувство к тебе, но я зависим от тебя, словно от наркотика. И это так злит. Хм. Так иронично звучит. Чудовище нашло свою розу, которая в конечном итоге погубит его. Поэтому я не отпущу тебя, Крошка. Никогда.
– Ты… Я ненавижу, – тихо шепчу я, облизывая пересохшие губы.
– Да. Я тоже, -усмехается Дэн, прислоняясь своим лбом к моему. Глаза в глаза. И этот контакт не разорвать.
Несколько минут мы проводим в тишине, слыша лишь сбитое дыхание друг друга. Я не чувствую покоя, но чувство того, что сейчас всё идёт так, как должно быть не покидает меня. Словно у меня и правда есть чёрные крылья, которые огораживают нас от внешнего мира. Защищая и укрывая от посторонних глаз. И если у меня и, правда бы были крылья, то они опалены и тяжёлы настолько, что никогда более не смогут расправиться.
– Нужно привести тебя в порядок, у нас осталось не так много времени, – говорит Дэн, затем отстраняется и встаёт на ноги. Сняв с себярубашку, он подходит к ванне и включает кран.
А я так и остаюсь сидеть, не имея сил встать. Пар от горячей воды буквально заполняет ванную комнату: стёкла запотевают, а на коже проступает испарина. Я смотрю на свои ногии слышу, как в стороне, судя по шороху, освобождается от остатков одежды Дэн.
Неожиданно он берёт меня на руки, от чего я слегка шиплю, ибо острая боль пронзает всё тело. Подойдя к ванной, он опускает меня в горячую воду, ультрамаринового цвета с большим слоем пены, а сам садится мне за спину. Сильные руки обнимают меня за плечи и тянут назад. Я не сопротивляюсь, и покорно опираюсь спиной на грудь Дэна, ощущая его дыхание на своей шее. Прикрываю глаза, позволяя себе забыться. Горячая вода обволакивает моё тело, пуская по венам тепло и расслабляя. Приятный цветочный запах смешивается с запахом морского бриза, погружая сознание в лёгкую эйфорию.