Вечером ему позвонила мать девушки. Заочно он уже с ней познакомился, а её номер был занесён в телефонную книгу.
— Да? Вера Александровна?
В ответ послышался плач. Она что-то пыталась ему сказать, но не могла. Том замер и несколько минут слушал её рыдания. Он не сразу понял, что вызов завершён. Несмотря на то что Вера Александровна так ничего толком и не сказала, Том подумал о худшем.
В квартире стало тесно.
Он выскочил на лестничную площадку, спустился на парковку и в тапках добежал до машины. Когда Том завёл двигатель, раздался ещё один звонок, на этот раз с неизвестного номера.
— Да?
— Алло. Томас? — спросил смутно знакомый мужской голос.
— Да, я.
— Это подполковник Клименцов, помнишь, по весне мы с тобой разговаривали? Я был майором.
— Да, помню.
— Послушай брат, присядь. Мне тут в руки попал телефон, и я очень удивился, когда увидел там твои фотографии и контакт.
— Что с ней? — сдавленно спросил Том.
— Тело с ножевыми нашли утром в соседнем районе недалеко от парка. Это уже шестой случай, у нас тут маньяк на три района орудует уже какой месяц, — подполковник осёкся. — Прости, я тебе таких подробностей даже не имею права раскрывать…
Клименцов говорил, что-то ещё, но уже будто на другом языке, слова размылись в неразборчивый фоновый шум, в ушах зазвенело. Телефон выпал из рук.
Том откинулся на спинку сидения, протяжно вздохнул и заплакал.
— Ну и срач у тебя, — протянул Джек, когда зашёл в квартиру.
Том сидел у ноутбука, курил сигарету и смотрел какой-то американский мультфильм с плоскими шутками. Правда, смеяться ему не хотелось, как и много чего ещё, вот уже полтора месяца.
— Зачем пришёл? — спросил он у друга и даже не посмотрел в его сторону.
— Не пришёл, а прилетел, через полмира, между прочим, — Джек подошёл к столу и пальцем ткнул в телефон Тома. Дисплей загорелся. — Ого, сколько пропущенных. Знаешь, мне ведь тоже названивают, потому что ты не отвечаешь. С тобой хотят связаться люди из правительства.
— Плевать, — Том даже не хотел знать из какого именно.
— Очень зря. Это всё из-за твоей статьи про искусственный интеллект.
— Я работаю только на себя.
— Ты не работаешь уже второй месяц, — Джек присел на корточки рядом и посмотрел Тому в глаза. — Дружище, я тебе соболезную. Я не говорю, что понимаю тебя, но я всегда с тобой. Тебе нужно время, чтобы оправиться. Я просто прошу, чтобы ты не убивал себя, сидя в четырёх стенах и скуривая тонны табака. Ты мне нужен в нашей компании, в нашей лаборатории. Я уже не раз пожалел, что уговорил тебя сюда прилететь. Это была дурная затея. И как ты согласился?! Послушай, приходи в себя поскорее, и мы свалим домой. Время назад не вернуть, и в прошлое не вернуться.
— В прошлое? — Том затянулся и задумчиво посмотрел в потолок. — А почему нет?
— Потому что сначала причина, потом следствие. Забыл? — Джек встал и уселся на край стола.
— По-моему, за годы экспериментов ты уже должен был понять, что многие фундаментальные вещи зачастую не являются таковыми. Мир гораздо сложнее, чем в учебниках физики или в голове ученных двадцатого века, которые давно уже мертвы.
— К чему ты клонишь? Собрался машину времени построить?
— А почему нет? — Том прищурился и взглянул на друга. — Можно обогнать скорость света, исказить пространство-время, решить проблему с массой. Или пойти другим путём? Как насчёт космоса?
— Остановись. Не доводи до абсурда, прошу. Просто вернись в реальный мир. Искусственный интеллект, вот что сейчас актуально.
На этих словах он вышел из квартиры. Том в тот же вечер навёл порядок, помылся и вынес мусор. От потока невероятных идей он не спал всю ночь, а наутро поехал в лабораторию.
Лабораторию на окраине Москвы Том арендовал почти сразу же после переезда. Это был небольшой зал, один из множества в переделанном под коммерческие помещения здании бывшей фабрики. Переоборудовать новое место под себя не составило больших проблем.
Здесь был станок для создания печатных плат, два мощных компьютера и один послабее. Полный стеллаж редких инструментов и материалов. Небольшой шкаф для химии.
Первым делом нужно было разработать план и по возможности хоть какую-нибудь компьютерную модель. Всё, что приходило в голову было нежизнеспособно и чем дольше Том думал, тем больше собственная затея казалась ему глупой.
Дело не шло, сказывался недосып и эмоциональная усталость. Он давно мог смириться с произошедшим, но почему-то не хотел. После слов Джека в голове поселилось свербящее чувство, гораздо сильнее, чем кратковременная мотивация или заданная цель. Будто бы даже время может быть подвластно человеку, вопрос лишь в силе желания.
По радио играли старые советские песни. Том откинулся на спинку стула и посмотрел на фотографию своей возлюбленной — смысл жизни, который он потерял и вряд ли обретёт заново.
