Однако, спустя секунды дверь открылась, на пороге показалась худощавая женщина с усталым лицом. Она с печалью посмотрела на Милу. Девочка тут же кинулась к матери, и та приняла её в объятия, но на лице женщины не было радости.
— Ты её привела? — резко спросила мать.
— Я.
— Проходи.
В скудном убранстве хаты Иви рассмотрела металлическую посуду, растянутые у одной стены рыболовные снасти и затёртый плакат с изображением Эйфелевой башни.
Лачуга отапливалась дырявой и ржавой буржуйкой. Подобное отопление казалось безрассудным в деревянном доме.
Иви присела на трухлявую чурку возле стола. Мила от усталости позабыла о голоде, легла на лежанку, набитую соломой и почти сразу же заснула. Женщина с опечаленным взглядом укрыла дочь одеяльцем и присела напротив.
— Зачем вы бросили дочь на болотах? — шёпотом спросила Иви.
— Не тебе меня судить,— расстроенно сказала женщина. — Ты чужачка, не знаешь наших обычаев. Откуда пришла, такая сердобольная?
— Издалека. Вам я смотрю, совсем не жалко своих детей.
— Да что ты понимаешь? — глаза матери заблестели от наворачивающихся слёз. — У тебя-то свои дети есть?
— Нет.
— Я же ей жизнь спасти хотела.
— Бросив среди болот?
— Ну, посидела бы она там полтора суток, чай не дурочка, ягоды бы ела, с голоду б не пропала. До морозов ещё далеко не замёрзла бы. А теперь… Ты всё испортила, дура. Думала, спасла Милу? Хуже только сделала, — сдавленным голосом причитала женщина.
— Я не понимаю, — Иви покосилась на спящую крепким сном девчушку. — Объясните, может, я смогу помочь.
— Тихо! — женщина замерла, вытаращила глаза и подняла руку.
— Что такое? — Иви прислушалась и уловила звуки шагов.
Женщина как ошпаренная подскочила с места, кинулась в центр хаты, потянула верёвку с пола, и открыла люк в тёмный подпол.
— Лезь сюда!
— Зачем? Что происходит?
— Лезь, говорю, дура! Нам жизнь погубила, так хоть себе не губи! Им только дети нужны, они знают у кого сколько. Лезь давай, пока Мила здесь, они шариться не будут, тебя не найдут. Ну!
Иви спешно полезла вниз и оказалась в полной темноте. Подпол был не вырытым в земле погребом, а неким поддоном постройки. Дом изнутри выглядел сложнее, чем казалось.
Женщина пробудила в Иви нерациональное чувство стыда и сомнения. Ведь ничего плохого в помощи потерявшейся девчушки не было. Однако, по реакции матери было видно, что Милу она оставила там не просто так.
В полу нашлось несколько зазоров, девушка подобралась к самому крупному, откуда просматривалась большая часть жилища.
В дверь постучали с такой силой, что та чуть не сорвалась с деревянных петель. Женщина молча открыла и отошла в сторону.
В жилище ворвались трое. Они были одеты в чёрную форму, на плече пестрела красная рука с молотком. На поясе каждого Иви заметила кобуру.
Один из бойцов с силой оттолкнул мать в сторону. Женщина вскрикнула и упала на пол. Боец подошёл к спящей Миле, поднял её на руки и вынес на улицу, сотоварищи вышли следом. Последний из них оглянулся, презрительным взглядом окинул хату и сплюнул на порог.
Когда шаги на улице стихли, Иви выбралась наружу и бросилась к плачущей женщине. Обедневшая мать впала в истерику. Она лежала на полу, уткнувшись в колени рыдала и дрожала.
Входная дверь приоткрылась. Иви вздрогнула и застыла в приступе паники, но увидев Тома, с облегчением вздохнула. Том опасливо осмотрелся, зашёл в дом и прикрыл за собой дверь.
— Что случилось? Я искал тебя. Заметил трёх дуболомов с ребёнком. Они тебя видели?
— Нет, — сидя возле рыдающей матери, девушка чувствовала, как у неё самой наворачиваются слёзы. — Это я виновата, я нашла Милу на болотах, привела домой, я не знала, что мать хотела её спрятать.
— Ви, ты ни в чём не виновата, — Том покачал головой. — Они бы всё равно её нашли. Зенон видит всех, кроме нас.
— Зачем они её забрали?
— Я не знаю.
— Неужели нельзя родить ребёнка и сокрыть его?
— Нет, — Том подошёл к рыдающей женщине, снял с пояса флягу, откупорил её и приложил горлышко к губам страдающей матери. Та рефлекторно глотнула и на удивление быстро успокоилась.
— Что вы мне дали? Это какая-то отрава?
— Нет, это целебное средство. Послушайте меня. Нельзя отчаиваться. Нельзя сдаваться. Вы ещё можете увидеть свою дочь, воспитать её и прожить счастливую жизнь. Вы мне верите?
— Не особо, — сказала мать, вытирая слёзы.
— Поверьте, — настаивал Том. — Помогите нам с Ви, и я обещаю, вы увидите свою дочь целой и невредимой.
— Но чем я могу помочь?
— Вы знаете кого-нибудь с татуировкой на запястье с прерывистым прямоугольником? Это называется штрихкод.
— Такие были у моего покойного отца, как и у всех стариков-основателей. Но никого уже не осталось в живых. Отец говорил, что это клеймо, оставленное его хозяевами.
— Он был одним из основателей поселения?
— Да.
— Он не говорил, когда его клеймили? Чем он занимался? Где?
— Говорил. Он упоминал адский труд, и подземные катакомбы, которые ему с товарищами приходилось рыть. Как многие погибли и были захоронены там же. Ещё был город. Такое название. На «Ка». Наверное, уже и не вспомню.
