Тор всех подвёл. Он подвёл свою семью, свой народ, своих друзей, и алкоголем ничего не исправить. Когда к нему пришли Мстители, то застали совершенно другого Тора. Он согласился помочь им лишь с одним условием: за Тессерактом они пойдут на «Властитель», и Тор заберёт с собой Локи. С этого момента финальный раунд большой игры пошёл по совершенно иному сценарию.
========== Часть 1 ==========
«I know I let you down, didn’t I?»-Imagine Dragons «I Bet My Life»
Голова.
Ему надо было бить по голове. (И почему только он не сделал этого?) Это исправило бы всё. Локи был бы отомщён, и его павшие воины могли бы спать спокойно. Это решило бы все проблемы. Именно так. Очень просто. Если бы, чёрт возьми, он просто чуть лучше выбрал цель, то он смог бы предотвратить весь этот ужас, произошедший в Ваканде, помешать Таносу совершить щелчок и воплотить свой чудовищный план в жизнь.
Громсекира — это не Мьёльнир.
Тор годами пользовался ударным оружием, а теперь вот выковал себе эту глупую секиру. Если бы у него был Мьёльнир (если бы Хела его не уничтожила, начнём с этого), тогда он бы точно ударил по голове. Снёс бы Таносу его уродливый фиолетовый череп и не испытал бы ни малейшего чувства вины. Танос убил его брата. Танос убил его…
Почему ему так хотелось заставить Таноса страдать? Заставить его почувствовать свою смерть так, как Тор чувствовал свою? (Да, конечно. Он дышал, его сердце билось, но всё живое в нём погибло, когда шея Локи… Почему он не может прекратить думать об этом проклятом Норнами моменте?)
Все чувства словно онемели.
Но было очень больно.
Как можно одновременно чувствовать боль и ничего не чувствовать?
Стив пытался оттащить его от того проклятого места, где только что стоял Танос. Он пытался говорить с ним, но Тор не слышал ни единого слова. У него дёргался глаз. Не его здоровый глаз, а тот, что забрала Хела. Это вообще надо уточнять? У него теперь только один глаз. О боги, он теперь одноглазый, его планета уничтожена, Брунгильда улетела с теми, кто остался, а Хеймдалль и Локи мертвы…
Ему было плохо.
Подвёл. Подвёл. Подвёл. Подвёл. Подвёл.
Его стошнило прямо на этой лесной поляне, а потом он вцепился в рукоять Громсекиры и закричал. Из пустоты, образовавшейся где-то внутри него, вырвался долгий гортанный вой. Эта часть его души ещё не онемела от осознания того, как много он потерял, и остро чувствовала боль. (Потери. Сколько ещё он может потерять? Потери. Потери. Потери. Потери. Потери. Локи).
— Тор, — прозвучал голос Стива, но Тор не слушал. Он понимал, что Капитан пытается успокоить его, но у него никак не получалось сфокусироваться на его словах. Он мог слышать лишь собственные отчаянные крики.
Голова.
Надо было по голове.
Он сражался с врагами сотни лет, а сейчас не догадался снести ублюдку голову. Его желание отомстить не было настолько важным. Он виноват в том, что погибли триллионы, он виноват в том, что они стольких потеряли. (А Локи погиб ради него. Локи…)
Его голос сорвался до того, как он смог излить без остатка своё отчаяние и боль.
Теперь всё просто казалось катастрофически неправильным.
Стив что-то пламенно говорил ему, а ещё он услышал рядом с собой голос Наташи. (Возьми, наконец, себя в руки. Они не должны тебя успокаивать. Ты…) Её речь была столь же быстрой и эмоциональной. Стив сказал ей что-то по поводу шока, и тут она резко ударила Тора по лицу. Его голова свесилась налево, и ему пришлось прикусить язык, чтобы сдержать рвущийся наружу удивлённый возглас.
Слух наконец вернулся к нему в полную силу, но ему пришлось несколько раз моргнуть, чтобы разглядеть воительницу. (Тупой глаз опять застрял, повёрнутый вглубь черепа. Тор однозначно предпочитал носить повязку, а не эту проклятую штуковину). Девушка мрачно сжимала губы, но смотрела на него очень внимательно.
Стив и Роудс тоже смотрели на него.
Тор вновь прикусил язык, внезапно почувствовав себя очень глупо. (Голова, надо было по голове, а он не…)
— Тор, — позвал Стив так тихо, словно Тор был чем-то очень хрупким.
Тор сжал кулаки.
Ему очень хотелось кого-нибудь ударить.
Нет, ему очень хотелось кого-нибудь убить.
Танос. Забрал. Всё.
Ему очень хотелось вырвать сердце Таноса (если оно у него есть) и раздавить. Оставить его медленно истекать кровью, потому что… Стоп. Нет. Ему не хотелось об этом думать. Стоп… (Из-за него на шее Локи лопнули сосуды. Его младший брат. Кровь заливала его глаза и вытекала из приоткрытого рта, и это…) Нужно было любой ценой не дать Таносу попасть в Вальгаллу. Без души туда нет прохода, поэтому, если Тор вырвет его сердце, он…
Нет.
Какая глупость.
Голова. Он должен будет снести голову, когда найдёт его. Обязательно. Теперь он точно убьёт Таноса как положено. Чтобы он точно не вернулся. (Его мать не вернётся. Его отец не вернётся. Хеймдалль не вернётся. Асгард не вернётся. Хела не вернётся. Локи…)
— Тор, — вновь заговорила Наташа, беря его за плечо. — Посмотри на меня.
Он не хотел.
Он не хотел видеть, как ей за него стыдно.
Почему он не снёс чёртову голову?!
— Тор Одинсон, посмотри мне в глаза, идиот! — скомандовала Наташа и вновь ударила его.
Тор крепче сцепил зубы и поднял глаза. (Ха, у него же только один глаз. Один. Он тоже один. Единственный из всей семьи. Единственный асгардец. Единственный…) Серо-зелёные глаза Наташи были широко распахнуты, и Тор не совсем понимал, почему. Наверное, от шока.
