дела почти всех доступных клиентов. Когда поступало известие о несчастном случае, заинтересованные лица заявляли о наличии у них страх |- вых договоров, чтобы получить затем причитающиеся им суммы. К 18летнему критическому периоду (1592 — 1609 годы), приходящемуся на рубеж двух столетий, относится около тысячи таких неприятных случаев, из которых около 660 (т. е. почти 37 ежегодно) связано с кораблекрушениями или нападениями корсаров, а остальные — с более или менее серьезными «происшествиями» или повреждениями.
Редкостное по своему охвату исследование свидетельствует и об известном нам упадке венецианского флота, и об участившихся заходах в Венецию северных кораблей, как прибывающих с Запада или направляющихся туда, так и уже вовлеченных в левантийскую торговлю. Мы можем с уверенностью говорить о закате венецианского мореплавания, но не об общем снижении грузооборота порта Венеции, которое занимает нас в данный момент. Любопытная деталь: в эти трудные годы такса страхования не изменяется80, по крайней мере этого не происходит до 1607 года, если речь идет о снаряжении венецианских кораблей81. Тогда одно из двух: или эти изощренные счетоводы, генуэзцы, флорентийцы, которые контролируют страховое дело в Венеции и располагают здесь настоящим лобби, не замечают собственной выгоды и страхуют товары, суда и фрахт из чистой благотворительности, или в наши расчеты вкралась ошибка. Предположим, и эта гипотеза будет достаточно правдоподобной, что средняя такса страхования составляла 5 проц. Чтобы страховщик мог сводить концы с концами, одна полная катастрофа должна приходиться на 20 благополучных плаваний. В этом приблизительном расчете суда оцениваются как равнозначные по стоимости, и каждое 21 -е из них оказывается безвозвратно погибшим. Ясно, что это чрезмерное упрощение: прежде всего, у страховщика не бывает безвозвратных потерь, поскольку он перестраховывается; во-вторых, ему принадлежат товары, которые могут быть спасены; если он и возмещает жертве убытки, в-третьих, обычно он получает скидку на общую сумму страховки; и, наконец, в-четвертых, если его доходы уравновешиваются с его убытками, он получает прибыль в виде процентов с полученных сумм за все время действия страхового договора. Все эти соображения усложняют проблему, но от этого она не становится, вероятно, неразрешимой... Короче говоря, и именно к этому мы и ведем, не так уж нелепо полагать, что ущерб, наносимый кораблекрушениями, вознаграждается прибылью от многочисленных
удачных плаваний: с одной стороны, ежегодно погибают 37 судов, с другой — в путь отправляются соответственно 740 (?)82. В конце концов, в порту Венеции царило большее оживление, чем это обычно предполагают, и в конце XVI века, который считается периодом катастроф, морские сообщения были не такими уж вялыми. В 1605 году Венеция располагала всего 27 большими кораблями83, это верно, но если соотношение между малыми и большими судами было бы здесь таким же, как в других местах, у нее должно быть более 200 малых кораблей (соотношение 10 : 1). Во всяком случае, в ancorazzo (с 1 сентября 1598 года по 1 сентября 1599 года)84 я насчитал 46 марселиан, принадлежащих, по всей вероятности, Венеции, но были и более мелкие суда, чем эти. Разумеется, этот ancorazzo, перечень портовых сборов в 1598 — 1599 годах включает в себя только 200 платежей, но каждый из этих платежей может подразумевать несколько плаваний, и, кроме того, в список не вошли самые мелкие суда. В таком случае одно удачное исследование, внимательное даже к небольшим деталям, могло бы положить конец спорам. Вопрос стоит следующим образом: сколько плаваний приходится на один зарегистрированный платеж? Но, учитывая возросшую активность на важнейших дорогах Балкан, мы не можем теперь представлять себе воды Адриатики и Средиземного моря опустевшими, чуждыми движения и жизни.
Напротив, я полагаю, что средиземноморские сообщения достигли в конце столетия большой интенсивности. В противном случае за счет чего могли существовать корсары, которые тогда процветали? В Рагузе число кораблей, принадлежащих местным судовладельцам, несомненно, уменьшилось, но вот записи, взятые наугад из канцелярских книг маленького города: англичанин, марселец, даже каталонец, — последний, бесспорно, хозяин судна85. Их был целый список.
Не станем прерывать дискуссию о двух типах транспорта, по крайней мере, применительно к XVI веку: процветание способствует росту и того, и другого. Предположим также, что они в целом удерживали захваченные позиции, по крайней мере в количественном выражении.
Проверить, насколько серьезным было соперничество морских и сухопутных трасс, мы можем отчасти на примере Венеции. Случай сохранил для нас перечень тюков с шерстью, которые прибывали сюда с «Заката», т. е. из Испании, с 1588 по 1606 год86. Здесь помечен груз,
Перечне портовых сборов.
