Ещё недавно я позволяла себе думать, что мне удалось с ними сдружиться, что я стала взрослее, и что теперь можно следовать своему плану. Но я была не права. Я никогда не позволяла себе открыться по-настоящему и установить с ними связь, и я поняла, насколько же я этого хотела.
Мне становилось все трудней находить оправдания, чтобы продолжать действовать по плану. Вероятно, моя репутация уже была разрушена, я нажила врагов среди самых сильных кейпов, на моем счету было несколько уголовных преступлений. Как бы я не пыталась всё это проигнорировать, убеждать себя, что делала всё как лучше, беседа с Вывертом подкосила мою уверенность. Нельзя сказать, что я искренне поверила ему, или что была уверена в его успехе так же, как он сам, но я стала менее уверенной.
Чёрт, я хотела ещё потусоваться с Неформалами. Я знала, что у меня нет больше причин, чтобы оправдать откладывание плана, но в каком количестве дерьма мне придётся искупаться, если я завершу его? Насколько я могу возненавидеть себя, если предам друзей? Это маленькое желание настоящей, подлинной дружбы было достаточным, чтобы направить меня в другую сторону. Я могу передумать. Я могу не посылать письмо Мисс Ополчение.
Я открыла кран и направила воду на дымящиеся остатки конверта, наблюдая, как их смывает прочь. После того, как исчезли последние клочки сожжённой бумаги, я ещё долго смотрела, как вода утекает в канализацию.
Я завернула кран, засунула руки в карманы и пересекла кухню, чтобы прислониться к двери, ведущей в коридор, бросив быстрый взгляд на ручку и замок прежде, чем я прижалась к ней спиной. Я позвала нескольких насекомых из гостиной, прихожей и вентиляции вниз, в коридор, к двери, и в механизм замка. Смогут ли они сдвинуть в нём нужные детали?
Не тут-то было. Они были слишком слабыми, чтобы манипулировать механизмом замка, а достаточно сильные насекомые просто не пролезут внутрь. "Уйдите," -- сказала я им, и они ушли.
Это означало, что у меня не осталось хороших способов избежать разговора с отцом. Я чувствовала себя более виноватой, чем когда-либо, посмотрев на него через всю комнату. Он выглядел таким изумленным, таким обеспокоенным, наблюдая за мной. У меня не было сил снова лгать ему в лицо.
Но что бы я ни сделала, ему всё равно будет больно.
Я пересекла комнату, и он встал, будто не был уверен, что же я собираюсь сделать. Я крепко его обняла. Он обнял меня в ответ ещё сильнее.
-- Я люблю тебя, папа.
-- Я тоже тебя люблю.
-- Прости меня.
-- Тебе не за что просить прощения. Просто... просто поговори со мной, хорошо?
Я отстранилась, и сняла свою толстовку с крючка у двери. Когда я вернулась назад, на другую сторону комнаты, я порылась в карманах и достала телефон.
Я начала набирать сообщение.
-- У тебя есть сотовый, -- сказал он очень тихо. Моя мама умерла, используя сотовый во время вождения. Мы никогда не говорили об этом, но я знала, что он выбросил свой телефон вскоре после аварии. Негативные ассоциации. Мрачное напоминание.
-- Да, -- ответила я.
-- Зачем?
-- Чтобы оставаться на связи с друзьями.
-- Это... это просто очень неожиданно. Я не мог даже предположить такое.
-- Но так оно и есть, -- я закончила писать текст, закрыла телефон и сунула его в карман джинсов.
-- Новая одежда, ты стала какой-то сердитой, врёшь мне, не ходишь в школу, этот сотовый телефон... я чувствую, что больше не знаю тебя, маленькая совушка, -- он использовал ласковое прозвище, которым когда-то называла меня мама. Я слегка вздрогнула.
-- Возможно, это к лучшему. -- осторожно ответила я. -- Поскольку я не уверена, что мне нравилось то, какой я была раньше.
-- А мне ты нравилась, -- пробормотал он.
Я отвела взгляд.
-- Ты можешь по крайней мере сказать мне, что не принимаешь наркотики?
-- Даже не курю и не пью.
-- Никто не заставляет тебя делать что-то, что ты не хочешь делать?
-- Нет.
-- Хорошо, -- сказал он.
Последовала долгая пауза. Минуты тянулись, будто мы оба ждали, что другой что-то скажет.
-- Я не знаю, знаешь ли ты, -- сказал он. -- Но когда твоя мама была жива, и ты была в средней школе, поднималась тема, что ты можешь перепрыгнуть через класс.
-- Да?
-- Ты -- умная девочка, и мы боялись, что тебе скучно в школе. Мы обсуждали такой вариант. И я... я убедил твою маму, что ты в конечном счёте будешь счастливее, если будешь ходить в среднюю школу с лучшей подругой.
У меня вырвался смешок. И я увидела выражение боли на его лице.
-- Это не твоя вина, папа. Ты не мог об этом знать.
-- Я знаю, или, по крайней мере, умом я это понимаю. Но на эмоциональном уровне я не так уверен. Я не могу не задаваться вопросом, как бы всё сложилось, если бы мы сделали, как предлагала твоя мамы. Ты так хорошо училась, а теперь заваливаешь семестр?
-- Итак, вполне возможно, что я завалила семестр, -- сказала я, чувствуя, как тяжёлый груз упал с моих плеч, когда я признала это вслух. У меня были варианты. Я успела набрать достаточно баллов, и всё ещё могла надавить на школьное руководство, чтобы мне позволили перескочить через класс. Ещё я была уже достаточно взрослая, чтобы обучаться через интернет, как Брайан.
