Всё, что она хотела -- несколько минут, чтобы навестить своего избранника. Ей не надо было придумывать ему прозвище. Он был достаточно хорошо ей знаком. Она улыбнулась.
Снаружи сидели двое. Она сразу поняла, что это солдаты, но не на государственной зарплате. Они были одеты в чёрное, на них была броня, которой она раньше не видела.
-- Нет, -- она не дала им взяться за оружие смесью сомнения, апатии и тревоги. Добавив к своим словам сильную волну депрессии, вины и ненависти к себе, она скомандовала им:
-- Убейте себя.
Это случилось не сразу, но одной силы воли было не достаточно, чтобы справиться с самыми сильными и мучительными эмоциями, которые они когда-либо испытывали. И когда самообладание дало слабину, стволы взлетели к ртам и головам для последнего выстрела.
Она чувствовала других внутри здания, они были встревожены выстрелами, двигались вперёд. Ещё четыре солдата, и четыре других, оставшихся на месте. Не солдаты.
Она не хотела, чтобы они вышли. Она сделала то же, что и с охранниками снаружи, раздавив их отчаянием, подавив их ненавистью и паранойей. Всё прошло чуть быстрее, чем с первыми -- у тех солдат был враг, кто-то, на ком можно сконцентрировать негативную энергию, кто-то, кто отвлекал их. Удивительно, как это может быть важно.
Прошло около минуты прежде чем прозвучал четвёртый выстрел, отметивший смерть последнего солдата внутри.
Она дернула парадную дверь и вошла внутрь. Там было симпатичнее, чем снаружи, сухо, хорошо укреплено. В другом конце здания стоял женственно выглядящий подросток с копной тёмных кудрей. Его охраняли двое мужчин и женщина.
-- Жан-Поль! Ca va?
-- Я теперь Алек. В костюме -- Регент.
-- Алек, -- она улыбнулась, -- всё равно звучит по-французски. Мне нравится, братик.
-- Шери, -- она пробежался пятерней по волосам, -- Какого хера?
-- Раз мы меняем имена, то я теперь Душечка. Я просто решила красиво зайти.
-- Господи.
-- C другими ты ещё встретишься.
-- Блять, -- вздохнул он.
Она потянулась к троим, что стояли между ней и её братом, изменяя их чувства к Алеку. Наполняя их подозрением, паранойей, ненавистью.
Они не поддались.
-- Прекрати, Шери, -- сказал Алек. -- Я ими управляю.
-- Если мне не изменяет память, ты теряешь контроль, если ударить их достаточно сильной эмоцией, -- улыбнулась она и подняла интенсивность.
-- Если я далеко. Реально, прекрати. Это раздражает.
Один из мужчин упал на колени, прижав руки к бокам. Капли пота стекали по лицам остальных охранников, на глазах выступили слёзы.
-- Пока я это делаю, ты не сможешь приказать им на меня напасть.
-- Если только я не стал сильнее за последние годы, -- ответил Алек. Мужчина, оставшийся на ногах, достал нож и двинулся навстречу Душечке.
Она приложила его страхом и неуверенностью, заставив остановиться.
Почти минуту они боролись за контроль над тремя марионетками.
-- Кажется, у нас пат, -- наконец сказала она.
-- Тебя прислал грязный старикашка? -- спросил Алек.
Она помотала головой.
-- Папочка? Я сама по себе. С некоторых пор.
-- И как у него дела?
-- Потерял цель. Я долго думала, что он к чему-то готовится. Много детей, и заботится, чтобы у них были силы. Думала, он хочет сместить другие банды и стать криминальным главой Монреаля.
-- Но?
-- Ничего не случилось. Время шло, а он так ничего и не сделал. Гийом получил его силу. Десять или около того детей со способностями, и трое могут контролировать людей так или иначе. Четверо, вместе со мной. У нас было всё, чтобы сделать что-то значительное, а папочка решил, что хочет включить в ряды своих "девочек" знаменитость. Взял нас в поездку на съёмки фильма в Ванкувере, украл кинозвезду и отвёз в Монреаль. Вот так мелко.
-- И почему я не удивлён.
-- К нам заявились герои из Ванкувера и Монреаля. Половина всего, что мы выстроили и заработали всей семьёй, просто оказалось растоптано в последующей драке. Просто потому, что папочка хотел трахать кого-то знаменитого. Меня достало, и я ушла.
-- Так ты теперь сама по себе. И он не послал других за тобой? -- Алек передвинул ноги своей марионетки, чтобы она упала на землю и перестала целиться из пистолета в мужчину рядом с ней.
-- Послал. Гийома и Николя. Гийом касается кого-нибудь, и после этого достаточно долго ощущает всё, что тот будет делать. Николя просто колотит тебя волнами ужаса до усрачки. Буквально тысячи глаз и ушей искали меня, я не могла драться, когда они всё-таки добрались до меня.
-- Ага, -- сказал он.
-- Короче, это достало очень быстро -- они постоянно меня находили, постоянно заставляли собираться и валить куда-то. Кроме того, ощущение свободы делать, что хочу, и идти, куда хочу, несколько потускнело, когда мне стало скучно. Я бы сделала это, даже если бы за мной не охотились старшие братья. Я присоединилась к Девятке.
Она посмотрела на множество маленьких изменений в выражении лица Алека и улыбнулась.
-- Так, -- сказал Алек, после того, как переварил её сообщение, -- это было глупо.
