Женщина пожала плечами. — Но необходимая. Ты ведь слышал, что я рассказала в казарме, что произошло со мной. Я никогда не хочу вновь прочувствовать это. И если для предотвращения подобного мне необходимо ограничить все контакты с людьми, то пусть будет так. Я — боец XCOM и хочу выполнять эту роль настолько ответственно, насколько это возможно.
Люк понимал ее, пусть и не соглашался. Возможно, в будущем я смогу ее изменить, но, на данный момент, она укоренилась в своих взглядах на жизнь, и я буду уважать это. Он кратко кивнул. — Я понимаю.
— Не полностью, — поправила Мира. — И надеюсь, никогда не поймешь.
Мужчина махнул в сторону двери. — Что ж, независимо от твоих взглядов, тебе не следует прятаться тут вечно. Иди и отдохни, что ли.
— Твое беспокойство принято к сведению, но безосновательно, — отмахнулась она. — Я вернусь тогда, когда посч-
Женщина прервалась на полуслове и прислушалась. Люк смог расслышать тихий звук вибрации. А, новая операция. Мира посмотрела на свое запястье. — Что-то произошло, меня вызвали.
Не оглядываясь на него, женщина направилась к выходу. — Прощай, Специалист Уорнер. Мы договорим, когда я вернусь. — С этими словами она исчезла из виду, оставив мужчину наедине со своими мыслями.
***
Цитадель, казармы
Шон не мог в это поверить.
Один единственный раз, когда он решил занять себя чем-то полезным, и что-то подобное происходит без него. Не то чтобы он обычно не занимался полезными занятиями, но сегодняшний поход в тренажерный зал можно было бы и отложить, чтобы успеть запастить попкорном и занять хорошее место для просмотра небольшой постановки под названием «Мира против Миры: все средства хороши», периодически делая саркастичные комментарии и подливая масла в огонь.
Что ж, теперь остается только разузнать все из первых уст. Черт, как же жестко Родригез облажалась!
— Что, серьезно?! — удивленно спросил он. — «У вас, израильтян, в крови?» Ахах, в какой такой из параллельных вселенных такое могло бы оказаться хорошей идеей?
Миру Родригез, которая, судя по всему, рассказывала эту историю уже в который раз, тошнило от нее. Она раздраженно сгримасничала. — Да-да, я знаю. Я облажалась. Можно уже прекратить напоминать мне? Хорошо? Пожалуйста?
— Ну прости, — неискренне извинился Шон. — Но реально… чего ты пыталась достичь?
Мира вздохнула. — Это вырвалось в сердцах… мне хотелось вывести ее из себя… такую всю раздражающе спокойную и упрямую.
— Упрямую, — повторил Шон, — и, эм, раздражающе спокойную. Хм, а, ну да — я тоже считаю, что выводить из себя людей, явно способных убить меня любым подручным предметом — умно. Твоя логика очень рациональна, теперь мне очевидно, почему ты посчитала подобное наилучшим возможным высказыванием.
Черты лица девушки напряглись, и боец почувствовал, что она очень хочет дать ему пощечину. — А тебе следовало бы стать психологом, — огрызнулась она. — Ведь ты знаешь, как успокаивать людей.
Он одарил ее разоружающей улыбкой. — Я просто говорю, что думаю. Если честно, вообще не догоняю, как это она тебе не врезала.
Мира вздохнула. — Объективно говоря, она, вероятно, посчитала, что такое действие с ее стороны лишь накалит обстановку. Ну, а так, без понятия. Я явно заслужила.
Шон несколько посерьезнел. Оставив сложенные руки лежать на столе, за которым они сидели, он посмотрел ей в глаза. — Ок, ты выглядишь так, словно тебе действительно стыдно. Это хорошо. Хочешь совет?
— Нет.
— Ну, ты же знаешь, что я все равно его дам. Просто иди и извинись перед ней. Она выглядит, как очень собранный человек, поэтому, скорее всего, просто кивнет и забудет об этом. Ну, а дальше сможете вновь спорить по поводу политики.
Мира сердито уставилась на него, — «Спорить по поводу политики»? — возмущенно повторила она. — Так вот, как ты это называешь? Да она, по сути, хвалила военного преступника. Это несколько серьезнее «политических несогласий».
Шон пожал плечами. — Да пофиг. Ну, сможете обсуждать, кто имел больше оснований убивать людей во время войны, закончившейся десятилетие назад. Мне плевать. Это все уже в прошлом. Я предпочитаю жить настоящим моментом и смотреть в будущее. После стольких лет, эта тема действительно стала вопросом политических разногласий. Черт, да скорее даже идеологических.
Девушка оценивающе смотрела на него, словно бы сомневаясь в том, что и думать. — Мне иногда хотелось бы сделать так… но я не могу просто взять и забыть.
Мужчина махнул рукой. — Да какая разница. Я тебе не судья. Но, все же, я повторюсь: просто извинись, будь взрослым человеком. В противном случае, люди начнут занимать ее сторону и может, даже проникнутся ее взглядами. А когда кто-то извинится от твоего имени… будет неудобно.
Она нахмурилась. — Никто не станет за меня извинятся.
Шон усмехнулся. — Скажи это нашему мистеру Уорнеру. Я столкнулся с ним по пути из тренажерки, и он спросил, не видел ли я Миру Воунер. Когда я спросил, зачем она ему, он ответил: «Чтобы извиниться». Ну и еще по мелочи там поболтали.
