Боец опустил свой оружие и щелкнул предохранителем. — Потому что так и есть. Я даже в армии не служил.
Женщина покачала головой. — Неважно, где-то ты практиковался. Без долгих тренировок такую точность не наработать.
— Я стал охотником после того, как ушел из спорта, — объяснил он, повернувшись к ней. — Полагаю, именно там я «наработал такую точность».
— А, — кратко протянула она без тени удивления. — Это многое объясняет. Весьма странное увлечение для профессионального бегуна.
Он пожал плечами. — Не вижу ни одной причины так думать. Более того, моей жене так нравилось, когда я возвращался домой с добычей. По какой-то причине, она считала это романтичным.
Люк мог поклясться, что Мира ответила ему с улыбкой на лице, хотя ее тон по прежнему не выдавал эмоций. — Ее можно понять. Полагаю, она и теперь ждет твоего возвращения?
И вновь его омыло волной печали. Она не виновата. Я не особо афишировал мое прошлое, логично, что она не в курсе.
Тем не менее, слова возымели свой эффект, и он потупил взгляд, ощущая тоску. — Боюсь, что нет. Она мертва.
— Ой, — на этот раз тон израильтянки однозначно выражал сочувствие. — Прошу прощения. Я не знала. Мои глубочайшие соболезнования.
— Благодарю, — на автомате ответил он.
Женщина внимательно оглядела его. Это вызывало в нем чувство тревоги. Мельком заметив ее пронизывающие глаза, через секунду вновь сокрытые тенью от капюшона, Люк мысленно представил себя объектом под микроскопом, оператор которого мог бы запросто убить его, если б захотел. Но хуже всего то, что нельзя было предугадать его дальнейшие действия.
Зачем ты здесь? — наконец произнесла она. — Не думаю, что ты просто пришел сюда пострелять? Или же ты стоял несколько минут и таращился на меня просто так, по приколу?
Он поморщился, стараясь скрыть свой стыд. — Так ты заметила?
— Я слышала, как ты открыл дверь. Далее было нетрудно догадаться, что ты просто стоял в проеме.
— А-а, — протянул он. — Прости, не хотел смущать тебя.
— Уверяю тебя, я была в ситуациях куда более неловких. Просто ответь на вопрос.
Люк набрал побольше воздуха. — Чтобы извиниться… за то, что произошло в казарме. Ты не заслуживаешь такого.
Мира молчала несколько секунд, а бывший олимпиец терпеливо стоял, ожидая ее ответа. — Хотя твое извинение принимается, — наконец сказала она, — тебе не за что извиняться. Это не ты оскорбил меня. Более того, ты пытался… разрядить обстановку.
Хм, все прошло лучше, чем я ожидал.
— Просто подумал, что тебе следует знать, — прояснил он. — Я уверен, что Родригез сказала это не всерьез. Она — не плохой человек.
— Вынуждена не согласиться, — нейтрально ответила израильтянка. — То, что люди говорят в сердцах, зачастую — именно то, что они думают. Это не делает ее плохим человеком. А вот наивным человеком, не имеющим понятия о том, о чем она рассуждает — это да.
Люк нахмурился, не соглашаясь с девушкой. — Можно ли делать такие заявления, не узнав человека получше?
Мира вновь оценивающе взглянула на него, на мгновение засветив свой изуродованный подбородок. — Я уважаю твой поступок, поэтому отвечу честно. Большинство людей — это обуза, на них нельзя полагаться. Подобные люди склонны формировать отношения друг с другом, что зачастую осложняет жизнь их коллегам на поле боя, ведь эти индивиды ставят жизни своих друзей выше жизней остальных членов отряда. В общем, я сомневаюсь, что Родригез отличается от них, поэтому никогда бы не стала полагаться на нее.
Невысказанное вслух замечание о том, что это касается и его в том числе, неприятно ужалило Люка, но он удержался от того, чтобы как-то на это огрызнуться. — Полагаю, сама про себя ты так не думаешь, — наконец произнес он.
— Не в обиду тебе сказано, но я любого человека считаю ненадежным до тех пор, пока он не докажет обратное, — просто ответила она. — Но да, на меня это не распространяется по той простой причине, что я совершенно точно могу оставаться объективной и непредвзятой в любой ситуации.
И мужчина верил ей. Если и был хоть один человек, который бы точно сохранил рассудок при любых обстоятельствах, то это она. — Возможно, — несколько неуверенно согласился он, — но я не уверен, что формирование привязанностей к другим людям автоматически означает, что ты не можешь оставаться объективным.
— Но можно ли так рисковать? — спросила Мира. — Этот конфликт может поставить под сомнение сам факт выживания нашей расы. Ошибки недопустимы. Нравится тебе это, или нет, но привязанности к людям — слабость, которую нельзя допускать.
Люк зачехлил свой ПП в кобуру. — Ну и что ты предлагаешь?
— Я не знаю, — медленно произнесла она. — К сожалению, человеческую природу нельзя контролировать. Все, что мы можем — оставаться наблюдательными и готовыми к подобному повороту судьбы, остерегаясь его.
— Больно одинокая жизнь получается, — заметил он.
