Кровь перестаёт течь и теперь я могу поесть, вот только у любой еды всё равно вкус крови. И я не могу глотать, заливаю в себя литры воды, пытаясь протолкнуть кусок этого "Сникерса" хоть на сантиметр вниз по пищеводу. Мне это удаётся. Расплатой за относительную сытость становится кровь, снова и снова орошающая мой рот изнутри. Я терплю, плавлю "Сникерс" в микроволновке, вынимаю арахис и пью через трубочку что—то отдалённо напоминающее шоколад. Чихаю, разбрызгиваю, какая—то часть попадает на голые ноги; я вскрикиваю, неловко дёргаю одной ногой и, споткнувшись, падаю. Встаю, иду в ванную и смываю остатки шоколадного разбрызгивания.
Ты выходишь из ванной в прохладу кухни, пьёшь воду без газа и закуриваешь. "Кент8", я помню. Закончив, отрезаешь кусок позавчерашнего торта и садишься за ноут. Мой шоколад тебя вообще не ебёт.
– Почему ты не остался? Или не остался почему—то? Сейчас всё было бы по—другому. Я не хотела, чтобы ты уезжал. Но мне было страшно. Дома я приготовила ужин для нас, а ты уехал и я его выкинула с балкона. Вместе с посудой. Спать одной очень холодно, я ждала тебя.
Почему ты меня не остановила? Буквально толкала в спину, чтобы я сел в автобус и занял свободное место.
– Не знаю.. Мне было страшно после всего, что мы пережили, после всего, что я пережила.. Ты разве не видел, не смотрел в мои глаза? Как только ты сел в автобус, у меня потекли слёзы. Ты смотрел в окно – видел их? Руки из карманов не вынула.. Ты не увидел того, что я старалась тебе показать. А сказать напрямую мне смелости не хватило – я тоже вела себя не лучшим образом в некоторые периоды _до_ этой встречи. Глупая Рыж проёбывает любые возможности.
Не знаю, закончится ли это всё когда—нибудь. Какие—то дни и минуты сохранит память, а то, что это была и есть ненормальная, _аномальная_ любовь, мне будет напоминать маленькая татуировка на правом запястье. Пусть и читается она не так, как я думал до какого—то момента, но напоминать будет.
– Зачем ты её сделал? Зря. Испортил кожу непонятно зачем. Тебе это не нужно и не пригодится. Другие девушки потом спрашивать будут – что ты им ответишь? Что сделал это во имя ничего и..ничего? Рэ, я думала, что ты сохранишь свою голову в порядке, в отличие от меня.
Время шло, но в то, что состоится обещанная московская встреча, я верить практически перестал. Вроде как даже начал вылезать из ниоткуда, чтобы увидеть, что в настоящем времени ничуть не лучше. Набираю Рыж. "Набранный вами номер не используется". Типа того. И как я старался, пыжился и кряхтел, пытаясь стереть пусть самую мелкую, ничтожную часть из огромного массива памяти о нашей "совместной" жизни, чтобы в результате получить смс с незнакомого (до прочтения текста) номера и рухнуть в бессилии в вечный день её отъезда из Москвы в Иваново, в вечное "Ты обманул меня!": "Это Рыж. Я в Москве. Встретимся?".
Вот так просто – "Встретимся?". Сквозь чёрный цвет проступает слой ещё более чёрного, затем бледнеет настолько, что видно все сосуды и тонкие вены. Калибровка заканчивается и я вижу её ноги с разбитыми в кровь коленями – кровь живописно стекает к стопам, оставляя след – сложный узор, ложащийся извилистой сеткой. Щёлкает выключатель, теперь я вижу её всю – она одевается и уходит, капая кровью на бежевый ковролин. Я встаю со своего стула, оглядываюсь по сторонам и выхожу из помещения. За дверью – Рыж, одетая в лёгкое платье. Мы молча стоим, пока она не берёт мою руку в свою, – и мы выходим из здания, оставляя после себя полоску красных клякс. Мы живы ещё или как?
Договорились встретиться в "Тануки" на Дмитровском шоссе, недалеко от её дома. Была уже зима. Или осень как зима. Дул пронизывающий ветер, который в спальных районах, учитывая их местами дурацкую планировку, не утихает ни в одной точке – поджидает тебя за углом, в переулке, на балконе собственной квартиры и на остановке общественного транспорта.
Быстро сказав друг другу "Привет", мы нырнули в тепло ресторана, миновав услужливого узбека на входе, загримированного под сёгуна. А может и не загримированного.
Рыж выбрала стол, принесли меню, а я смотрел на неё и не мог насмотреться. Скучал и не мог наскучаться. Но именно сейчас казалось, что она холодна напоказ – прямая (насколько позволяет стул) спина, строгое лицо и красная помада на губах; никаких эмоций, никаких переживаний.
Я смотрю на неё, она смотрит в меню.
– У тебя деньги—то есть с собой? Сможешь расплатиться, если что? У меня вообще ни копейки, еды купить не на что.
Конечно, я взял с собой сумму, достаточную для нескольких ужинов и нескольких поездок на такси.
– Не волнуйся об этом и не ограничивай себя. – Могу заказать всё, что хочется? – Да. – Тогда я буду..
Не помню, что заказала Рыж. Я заказал овощи с рисом и мясом..мм..вроде того – их принесли на толстой чугунной сковородке. А! Рыж ела суши. Мы пили "Асахи" и жадно курили – тогда ещё можно было курить внутри кафе и ресторанов.
