В последние годы Аня редко куда спешила, разве что к внукам или на класс йоги опаздывала. Спортивные штаны, пара джинсов и кроссовки полностью соответствовали её новому стилю жизни после ухода на пенсию. Но в переполненном шкафу-кладовке до сих пор жили вещи из Аниного прошлого - пиджаки, юбки, брюки, которые ей уже давно стали малы, тесные в груди кофточки, вечерние платья и туфли на каблуках. Аня периодически избавлялась от ненужных ей вещей, любила дарить и радовалась, когда кому-то они оказывались больше впрок, чем ей, или просто отдавала бедным. Но шкаф совершенно неожиданным образом переполнялся снова, и когда вещам опять не хватало ни вешалок, ни полочек, ни коробок, у Ани портилось настроение, так как ей предстояло заняться «проектом большой чистки». На самом деле она называла это неблагодарное занятие «ворошением прошлого», а этого Аня не любила. «Никогда не знаешь, на что наткнёшься, и что из этого прошлого упадёт тебе на ладони именно сегодня. То ты застрянешь над выпавшей из старой сумки фотографией, где вы втроём - такие молодые и такие радостные с совсем ещё маленькой дочкой стоите на чёрном вулканическом песке, чей контраст с лазурью набегающей волны до того красив, что перехватывает горло. «Конечно же, это наше первое путешествие на Гавайи!», а рука уже потянулась к старым альбомам и коробкам, и пошло-поехало, забыли про вешалки и ненужные вещи…
Так можно провести неделю, другую или полжизни, разматывая этот клубок воспоминаний…
В конечном счёте с досадой запихиваешь всё куда-либо и захлопываешь дверь до следующего раза… Или ты вдруг нашла в шкафу туфли, которые в самый раз на тебя, удобные, не жмут и каблучок - маленький и устойчивый - носи и радуйся, а память тут как тут: «В Италии, конечно, в Италии купила, только не помню точно в какой приезд. Рим? Венеция? Нет, всё-таки Рим…»
Самое поразительное, что все считали Аню перфекционисткой. О её своеобразных отношениях со шкафом кроме мужа и одной близкой подруги не знал никто. В их доме всё радовало глаз - порядок, сочетание правильного цвета и формы, хорошие картины на стенах, крошечный садик на небольшом балконе - многое было делом её рук. Благо, появилось время полюбоваться закатом, прочитать новое или перечитать старое, без спешки расставить цветы в вазе, найти для новой картины правильное место с нужным освещением, украсить лепесточками салат. Красота и гармония, окружающего Аню пространства, была ей важна, как воздух, как музыка, как слово, как любовь… Чем больше Аня видела зла, несправедливости и хаоса во внешнем мире, тем с большим упорством она пыталась найти ему противоядие, если не для всего мира, то хотя бы баланс и покой для себя. Тогда, по давно забытой привычке, она что-то тихонько напевала… для себя, только для себя…
На сегодня у Ани был намечен тот самый ненавистный «проект», оттого она так тяжело вздохнула, открывая дверцы шкафа. Она была полна решимости безжалостно избавиться почти от всего, раз и навсегда! Через три часа на полу уже собралась полная горка. Оставалось только отсортировать, но рука сама собой потянулась в самый дальний угол шкафа, и оттуда, скользнув по телу, к Аниным ногам упало что-то давно забытое, мягкое и шелковистое.
Аня охнула и присела там же на полу, не выпуская из рук такое знакомое, фиолетовое с бирюзовыми, оранжевыми и зеленоватыми геометрическими фигурами чудо. Это был Анин шарф, её концертный шарф! Когда-то, давным-давно, когда они с мужем пели все его ранние песни дуэтом, Ане для сцены нужен был наряд. Ей хотелось чего-нибудь очень нестандартного и необычного. Во время поездки в Сан-Франциско они встретились с местной художницей Наташей Фуко, которая предложила Ане шарф-накидку. Шарф был расписан художницей красками на шелку по мотивам картины Пауля Клее, и очень пришёлся Ане по душе. С тех пор выходя на сцену, она накидывала поверх одежды только его.
Иногда ей даже казалось, что шарф - волшебный, что он помогает ей петь, что сочетание цвета и формы делает музыку объёмней и глубже; подсказывает, как лучше разложить голоса, усложнить аккорды, создать полную гармонию. Аня была уверена, что её тяга по-настоящему разглядеть увиденное, пропустить через себя услышанное и необходимость окружить себя совершенством в любой форме, именно в этот период стала ещё острее, чем раньше…
