В 11 часов вечера раздался звонок из приёмного покоя ближайшего госпиталя: «Это София Резник? Приезжайте, ваш муж у нас. Считайте, что он под счастливой звездой родился, спасли мы его на этот раз. Разве вы не знали, что нельзя ему креветок? Прямо там, в ресторане в Беверли Хиллс его и подобрали».
Соня привезла его домой только через несколько дней. Вопросов она не задавала ни в больнице, где круглосуточно дежурила у его постели, ни дома. Через пару дней Мишенька окреп и изъявил желание пройтись: «Нет, я сам пойду, что я тебе ребёнок, которого за ручку водить надо»? «Миша, ты забыл свой телефон», - прокричала вслед мужу Соня. «Какой он всё же стал рассеянный, всё стал забывать в последнее время. Ничего не поделаешь, возраст сказывается. Есть какие-то упражнения для фокусировки и памяти... Нужно будет ему как-то деликатно намекнуть, чтоб не обиделся, сказать, что это необходимо мне, а не ему», - думала Сонечка, продолжая держать в руках Мишенькин телефон.
Телефон щёлкнул, звякнул и пропел одновременно - «вам поступило сообщение». Сообщение на глазах у изумлённой Сони начало разворачиваться в любовное послание от незнакомки:
«О, боже мой, как же ты меня напугал, мой милый! Я чувствовала себя такой беспомощной, когда ты в ресторане вдруг стал задыхаться, и я ничем не могла тебе помочь. Я не могла даже отвезти тебя в госпиталь, ведь я до сих пор не твоя жена. И вместо меня, которая имеет на тебя все права, с тобой сидела ненавистная жена. Что она знает о тебе, кроме того, что у тебя аллергия на креветки? Разве она знает каждую клеточку твоего тела, которым я наслаждаюсь уже полтора года? Разве она знает каждую твою мысль ещё до того, как она возникла в твоей голове? Она - не женщина, она - твоя нянька. Но, ничего, мой родной, мы всё исправим. Я стану для тебя всем, только решись! Жду, как всегда, у меня, завтра».
Мишенькин смартфон выпал из Сониных рук. Соня подошла к кухонной плите и начала готовить баклажаны особым способом. Закончив готовку, она поговорила с дочерью и свекровью по телефону, проверила электронную почту, оплатила счета, убрала в ванных комнатах, позанималась йогой, приняла душ, переоделась, спустилась в гараж и завела машину.
Соня ехала в ближайший супермаркет за креветками.
ПРИГЛАШЕНИЕ НА СВАДЬБУ
__________________________________________________________________
Торжество, посвящённое этому счастливому дню, не может пройти без близких и дорогих нам людей. Разделите с нами-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Церемония и празднование состоится 22-го Мая, 2018 года в 2 p.m. в отеле London по адресу 1020 Sun Vicente Blvd. W. Hollywood, California
----------------------------------------------------------------------------------------------------
Вот уже три месяца и девять дней, как Мэдлин перестала жить в мире звуков. Для неё, пианистки и преподавателя теории музыки в местном Манчестерском музыкальном колледже, это было всё равно, что перестать дышать. Но она зачем-то продолжала жить, только по-птичьи обострилось зрение, и навязчивые мысли пульсировали височной болью. Вокруг неё стояла оглушительная тишина. Забавный оксюморон, над которым прежде Мэдлин не задумывалась, казалось, лишил её не только слуха, желания жить, но и речи. С первого дня, когда необходимость отвечать на вопросы и давать деловые распоряжения отпала, она практически перестала разговаривать, чтоб не мешать торжеству безмолвия, которое в уме переименовала в гробовую тишину.
Наспех одевшись, Мэдлин вышла из дома. Её дом ничем бы не отличался от соседских старых кирпичных викторианских построек в Западном Дидсбери 19-го века, если бы не заброшенный сад. Совсем ещё недавно цветущий и ухоженный, он был её гордостью.
«Надо бы позвать кого-нибудь в помощь», - думала Мэдлин, чуть не споткнувшись о мокрую голую ветку, рогаткой наползшую на гравий дорожки.
Раньше Мэдлин торопилась, чтобы успеть на скоростной трамвай. Остановка MET была недалеко, и через 20 минут Мэдлин уже в центральном Манчестере. А там до колледжа рукой подать. Но спешить ей больше некуда. Всё оказалось предельно просто. Мэдлин написала заявление с просьбой о годовом отпуске, в деканате посочувствовали, и, глядя на ее лицо с выцветшими от слёз глазами, подписали все бумаги.
