Мамочка, я не только не была с тобой в твои последние часы, но смогла попасть на твою могилу только через два года после твоей смерти в 1988 году. Все эти годы я разговариваю с тобой, прошу прощения за обиды, за то, что я недоговорила, недопоняла и недолюбила. Ты иногда приходишь ко мне во сне. Когда ты улыбаешься, я понимаю, что ты меня простила, и мне становится легче на душе, потому что ты радуешься, зная, как мне повезло. Я до сих пор люблю и любима, и в моей жизни есть не только проза, но и поэзия. У нас замечательная, добрая, талантливая и преданная дочка - внучка, которую вы нянчили, а наши с Толей внуки, мальчик и девочка, верят в добро и справедливость.
И ещё, мамочка, что-то очень важное я хочу тебе сказать. С годами я всё больше и больше хочу быть похожей на тебя…
Ты знаешь, что я решила сделать в эту 30-летнюю годовщину твоего ухода? Я не буду плакать, мы пойдём в театр, я надену нарядное платье, буду улыбаться, и я знаю, что ты будешь за меня рада.
НАСЛЕДСТВО
«До чего же мерзкие гудки, к тому же такие длинные. Настройку надо наладить, настройку, - думала Елена, нехотя подымаясь с дивана. - До чего же я устала. Надо же было мне такую профессию выбрать, чтобы всё время жить в чужих кошмарах и фобиях? Я, в конце концов, могла бы лекции студентам читать или исследованиями заниматься, зря что ли у меня профессорское звание? Но для этого надо предпринимать какие-то новые шаги, а где взять на это силы?.. Здесь уже всё накатано: свой офис, хорошие связи и клиентура. А может, всё-таки взять отпуск и укатить куда-нибудь к морю, просто лежать, ни о чем не думать? Лежать и слушать элегию волн…»
Но ни времени, ни денег на отпуск не было, и Елена уже поднимала телефонную трубку, надеясь на то, что никакой это не экстренный случай, и никуда ей не нужно срочно ехать, на ночь глядя, а можно будет просто поехать домой и лечь спать.
- Доктор Залеская слушает.
- С вами говорит адвокат Мильман. Мне вас рекомендовала ваша коллега доктор Гринберг.
- Чем я могу быть вам полезна?
- Мне необходим двуязычный эксперт в вашей области для окончательного диагноза клиента.
- Простите, ваш клиент русский?
- Нет, он американец, но с какими-то русскими корнями, и честно говоря, он не совсем мой клиент…
- Я вас не поняла. Повторите ещё раз, пожалуйста.
- Ну, если коротко, это дело о наследстве. Я представляю интересы другой стороны, но возникли кое-какие осложнения, по телефону всего не расскажешь. Судья потребовал двуязычного эксперта, чтоб доказать полную невменяемость и некомпетентность ответчика. Вы согласны со мной встретиться? Дело простое, времени на него много не надо, но зато вознаграждение весьма приличное. Мои клиенты очень щедры.
- Вы разрешите мне подумать, я сейчас очень занята. Я вам перезвоню… Да, не позже чем послезавтра.
«До чего же склизкий тип, и голос у него повизгивающий; а каким он фальцетом зашёлся о щедрости своих клиентов, знает, чем заманить. Надо позвонить доктору Гринберг, разузнать поподробнее», - думала Елена, поглядывая на часы. - Ещё и не так поздно. Мы с Анитой уже столько лет в одном котле варимся... В конце концов, это она мой телефон адвокату дала».
Елена опустилась в удобное со спинкой кресло, стоящее под прямым углом к дивану, взглянула на нейтральную картинку на пастельной стене своего офиса и набрала на мобильнике знакомый номер.
- Анита, привет, это я. Что это ты мой номер телефона раздаёшь направо-налево?... Что значит, о ком? Об адвокате Мильмане. Он, кстати, мне даже своё имя не назвал, так и представился - адвокат Мильман… Я должна была о нём знать? Он что, такой знаменитый?.. Встречались на каком-то суде?.. Нет, не помню, у меня какие-то смутно неприятные ассоциации с тем процессом, да и сколько лет уже прошло. Ну ладно, давай о деле. Неужели там без меня разобраться не могут? Так это твой больной? Сколько ты с ним возишься?.. Третий месяц и никаких сдвигов?.. Что значит, молчит?.. Надеешься, что, русский язык поможет? Знаешь, давай в деталях.
