Через открытую дверь Елена увидела, как к её кабинету два санитара ведут под руки молодого человека, не поднимающего глаз. Скорее волочат, крепко вцепившись в его предплечья. Было видно, что сам парень не принимает в движении никакого участия. Казалось, что если санитары, хоть на секунду, ослабят свою стальную хватку, он тут же мешком свалится на пол. Доктор Залеская быстро захлопнула папку, лежащую на столе из красного дерева, взглянув в последний раз на фотографию симпатичного синеглазого юноши. Фото было двухгодичной давности.
Содержание записки Елена помнила наизусть. «Жека, не дрейфь! Мы ещё с тобой побаяним!» Записка не имела никакого смысла. Теперь понятно, почему все переводчики зашли в тупик. Нет такого слова в русском языке, нет! Может, побуяним, и это просто описка…, или своего рода призыв к агрессии…
«Помогите ему, пожалуйста, сесть вот сюда, в это кресло и оставьте нас одних», - сказала она санитарам. Перед ней сидел сгорбленный, болезненно худой, с нездоровым цветом лица человек. Плечи его были вогнуты внутрь так, что казалось, они торопятся вслед за глазами рассмотреть что-то невидимое внизу.
Единственное, что оставалось подвижным в его теле, это руки. Казалось, что руки Джека живут своей жизнью. Они вдруг раскрывались во всю ширину, то сжимались, а все десять пальцев не переставали двигаться, будто выплясывали чечётку. «Что-то мне этот ручной танец напоминает», - подумала Елена.
- Джек, меня зовут доктор Залеская. Я пришла с вами поговорить. Знаете, я ведь тоже, как ваш дедушка, приехала сюда из России. Хотите, я буду говорить с вами по-русски?.. Нет? Хорошо, я буду продолжать по-английски. Я знаю, что вам сейчас очень больно, что его больше нет с вами. Вы ведь его очень любили. И он вас, да? Если вы не хотите мне ничего говорить, не надо, просто кивните головой. Он ведь очень вас любил, ваш дедушка? Елена поняла, что оговорилась, случайно вместо английского grandfather произнесла русское, как в детстве, слово «деда», и вдруг заметила, что Джек кивнул головой. Реагирует, он реагирует! Нельзя упустить момент.
- Джек, а хотите, я угадаю, как он вас называл? Женя? Женечка? Жека? Ну конечно, Жека! Ну вот, Жека, а я думала, что вы не понимаете по-русски. Она схватила листок чистой бумаги, быстро что-то черкнула и протянула Джеку. Пожалуйста, посмотрите! На листке была записана вечная как мир формула, в которой за знаком равенства наскоро было нарисовано сердечко: ЖЕКА + ДЕДА = ♥
Бедный мальчик схватил эту бумажку, прижал её к себе, и из глаз его полились слезы. «Деда мне всегда это писал … давно…когда ещё мама была…», - всхлипнул Джек. Елена долго обнимала его, забыв обо всей профессиональной этике, а он всё плакал и плакал…
Позже, Елена, опять перейдя на английский, спросила: «Джек, а что вы с дедушкой больше всего любили делать, когда были вместе? Его пальцы снова лихорадочно стали нажимать на невидимые кнопки, и неожиданно и для неё и для самого себя, он произнес: «Музыку… на баяне».
- Джек, а можно я тебя спрошу, почему ты никогда не поднимаешь глаз?
- Мне стыдно… За них… За всех…
Доктор Залеская сидела у себя в офисе и дописывала последние строчки своей экспертизы:
«Правильно подобранные медикаменты и психотерапевтические сеансы могут заметно улучшить состояние пациента в кратчайшие сроки.
По моему профессиональному мнению, пациент Джек Харисон не безнадёжен. Особые рекомендации: доставить пациенту в палату баян».
АНТИСЕМИТКА
Зое определённо не везло в последнее время. Сначала она потеряла работу, а как только собралась с духом и назначила несколько интервью, сломала ногу. «Нечего было на таких каблуках в 60 лет уродоваться, программы писать можно и в тапочках», - бурчала она самой себе, вспоминая, как неуклюже повернулась, подвернула лодыжку и, зацепившись за стул высоченным каблуком, грохнулась на мраморный пол.
Проковыляв на костылях целый месяц, она была рада, что вчера наконец-то с ноги сняли гипс. «Зоя, ногу надо разрабатывать, желательно в воде и каждый день. Месяца три - и будешь как новая копейка. Благо в Калифорнии живём», - наставлял знакомый ортопед. Общительная по натуре, Зоя заранее радовалась новым знакомствам. Новые люди - новые темы. За 30 лет американской жизни они с Вадиком повстречали много интересных людей.
На следующее же утро Зоя, прихрамывая, осторожно спускалась по ступенькам в бассейн в Западном Голливуде. В бассейне было четыре дорожки. Три из них - только для плавания, в четвёртой - можно плавать и заниматься упражнениями. День был жаркий, и прохлада воды сперва льдинкой обожгла тело, а после так мягко и тепло его запеленала, что Зоя, чуть не замурлыкав вслух от удовольствия, поплыла. Вскоре ей пришлось остановиться и прислониться к бортику.
Перед ней плотной стеной стояли четыре грузные женщины в панамках и больших роговых очках. Они громко говорили по-русски.
- Ну вот, ещё одной здесь не хватало… Не видит, что ли, что занято. Плывёт себе, на людей не смотрит…
- Новенькая какая-то, я её здесь не видела...
