Остаток дня мы потратили на бегство, стараясь держаться подальше от дороги. Пару раз на пути все же попадался изгиб серпантина с рядами брошенных машин — они так и стояли, исковерканные, с выбитыми стеклами. Людей внутри не оказалось — ни мертвых, ни живых. Мы обшарили брошенные вещи и собрали все, что могло пригодиться, в основном еду и бутылки с водой. Под сиденьем грузового фургона я нашел «беретту» с полной обоймой, владелец то ли не успел пустить пистолет в дело, то воспользовался другим оружием. На сиденье сохранились уже потемневшие кровавые пятна, но труп исчез, как и все остальные тела. С перевала открывался странный вид — бесконечные горы, похожие на окаменевшее море, этот экзотический пейзаж лишь усиливал ощущение тупой усталости. Где-то очень далеко временами постреливали.
Экса вытащил пистолет, о существовании которого я даже не подозревал, проверил его и снова спрятал.
— Ты хоть понимаешь, Серега, что это конец? — спросил он совершенно спокойно.
— Нет, не конец, — возразил я больше из упрямства, чем по убеждению. — Через сутки-двое подтянут армию из Подгорицы и все зачистят.
— Которую армию? У них вся армия — две тысячи человек, последний танк стоит в музее.
— Правда, что ли?
— А ты не знал?
— Нет.
Экса расхохотался.
— Кстати, зомби заразны, один укус — и готово. Укушенный шансов не имеет — станет с ними в один строй и зашагает. И так везде — хоть это ты понимаешь?
Масштаб катастрофы я понимал, но обсуждать все это не имело смысла. Экса был прав — мир необратимо менялся. Враг, конечно, оставался — на этот раз хороший, понятный, нечеловеческий враг, которого можно убивать без лишних размышлений… К сожалению, враг почти бессмертный, так что наши личные шансы выглядели неважно.
— Ты как здесь оказался? — спросил я осторожно. — Врешь ведь, что в отпуск приехал.
— Конечно, вру, — совершенно спокойно согласился он. — Попал я сюда не случайно, пригласили очень серьезные люди. Обещали работу с учетом… опыта. Думали… этот опыт поможет.
— И где они теперь, твои серьезные люди?
— Не знаю. Может, удрали, а может, и нет.
Он, скорее всего, не договаривал, но в тот момент я решил не напирать, опасаясь, что Экса замолчит совсем.
— Всякое может случиться… — тихо пробормотал он. — Ты прав, в конце концов они введут сюда войска, надо будет — по гражданским ударят.
— Кто «они»?
— Борцы за добро хреновы, — ответил он, криво ухмыльнувшись. — Ладно, не бери в голову.
Выстрелы вдали понемногу стихли.
Деревню наполовину скрыл утренний туман. Насколько позволяла эта дымка, я рассматривал деревенскую площадь, красные черепичные крыши и белые стены домов. Строения выглядели нетронутыми, жители то ли еще спали, то ли просто не показывались. Немощеная улица поросла короткой травой, по ней бродили, что-то склевывая, сонные куры.
— Спокойно, ничего не скажешь, — подытожил Экса. — Но что-то слишком тихо, собаки даже не лают. Радан, покарауль девушку, а мы вдвоем посмотрим, что там.
Подул ветер с гор, и туман начал редеть, оставляя на камнях мелкие капли воды. Незапертая дверь крайнего дома поскрипывала на сквозняке. Внутри было темно и очень тихо, большая серая кошка зашипела и прыгнула из-под ног в сторону. Люди ушли, скорее всего, недавно — букет в керамической вазе еще не засох, пыль не успела осесть на стеклах.
— Эй, хозяин! — позвал Экса, но ему не ответили.
Я добрался до полутемной кухни и там нашел человека, которого поначалу принял за брошенный на стул мешок. Хозяин дома совсем обмяк и спал в неестественной позе, опустив голову на скрещенные руки. Он не сразу понял, что заявились гости, а осознав это, медленно поднял голову и уставился на нас неподвижным взглядом.
«Доброе утро», — хотел сказать я, но не успел.
— Моро, назад! — заорал Экса, но я и так сообразил, что смотрю прямо в белесые глаза зомби.
Этот экземпляр переродился совсем недавно — одежда не успела обтрепаться, в выражении лица сохранилось еще что-то человеческое. На миг мне показалось, будто этот тип собрался поздороваться, но вместо этого он прыгнул на меня с невероятной быстротой. Выстрел из «беретты» угодил противнику в голову. Пуля пробила бескровное отверстие в лысом черепе, зомби даже не заметил раны, он сбил меня с ног и уложил на лопатки. Хватка оказалась невероятно цепкая, выстрелы в упор не улучшили положение. Дергаясь и задыхаясь, я слушал, как ругается Экса, потом еще одна пуля вошла сбоку и пробила шею мертвецу. В сторону отлетели клочки плоти, но кровь так и не показалась. Я вдруг понял, что зомби не дышит. Он мог выть и кричать, но если молчал, то не дышал и не пах ничем — ни живым, ни мертвым. Зрачки не реагировали на свет, чудовище, не обращая внимания на Эксу, продолжало удерживать меня так, что трещали ребра.
— Мать твою, сделай что-нибудь, — захрипел я, кое-как переводя дыхание.
Снова раздался выстрел, пули ложились рядом, пока у Эксы не кончилась обойма. Полуоторванная башка твари скособочилась, но невероятным образом это существо продолжало жить.
